Зул подошел ближе, тени завихрились у его ног.
— Чего ты хочешь?
— Гарантий. Тэтчер будет жить. Несмотря ни на что.
— Я не могу этого обещать, — немедленно ответил Зул.
— Тогда мне нечего сказать.
— Тэйс, будь благоразумной…
— Благоразумной? — я сухо и холодно рассмеялась. — Разве хоть что-то из этого благоразумно, Зул?
Его лицо побелело, и я не могла разобрать, от гнева или от боли.
— Послушай, Тэйс. Если тебе что-то известно, — вмешался Эйликс, — что-то, что может изменить ситуацию или помочь нам договориться о жизни твоего брата, сейчас самое время это озвучить.
— Договориться с кем?
Они молчали.
— Мы раскроем свои карты, если ты раскроешь свои, — предложил Эйликс.
Я посмотрела на него, затем на Зула, потом на Маркс. Единственную союзницу, оставшуюся у меня в этой комнате.
Тайна принадлежала лишь нам с Тэтчером, зарытая глубоко с того самого момента, как мы дали клятву. Произнести ее вслух сейчас казалось предательством, но не будет ли молчание еще большим предательством, если оно приведет к смерти брата? Мысли неслись вскачь. Они и так планировали его убить. Что мне терять? И что я могу выиграть, если они поймут, что Тэтчер им не враг? Что он ненавидит того же монстра, которого боятся они?
Возможно, это единственное, что может его спасти.
Я приняла решение и глубоко вздохнула.
— Когда нас привезли сюда… после Подтверждения, после того как проявились способности Тэтчера, мы поклялись друг другу.
Глаза Зула сузились до щелочек.
— Поклялись в чем?
Я не смотрела на него. Не могла. Вместо этого я сосредоточилась на Эйликсе, на растущем замешательстве в его золотых глазах.
— Убить Олинтара.
Вот и все. Наш секрет. Обнажен перед миром.
Зул хрустнул костяшками пальцев.
— Значит, ты и впрямь ищешь смерти, — прорычал он. Его поза оставалась спокойной, но в глазах бушевала ярость.
Я проигнорировала его.
— Я не понимаю, — наконец сказал Эйликс. — С чего бы вам…
— Из-за того, что он с нами сделал, — слова выходили дикими, кровавыми.
В глазах Маркс мелькнуло понимание.
— Дерьмо, Тэйс.
Но Эйликс все еще выглядел потерянным, переводя взгляд с Зула на меня.
— Может ли кто-нибудь объяснить то, что, кажется, знают все, кроме меня?
Я вскинула глаза на Зула, вложив в этот взгляд все свое презрение.
— Удивлена, что ты держал это в секрете. Или это не всплывало во время всех ваших интриг?
— Тэйс, — предупредил Зул, но я была уже выше всяких предупреждений.
— Олинтар изнасиловал нашу мать. Он наш отец.
Эйликс замер. Его взгляд медленно переполз на Зула.
— Ты знал об этом?
Молчание Зула было исчерпывающим ответом.
— Твой отец знает?
Снова тишина.
— Полагаю, это значит «нет». — Эйликс обеими руками взъерошил волосы. — Нам нужно рассказать остальным…
— Остальным? — вклинилась Маркс.
Эйликс и Зул обменялись взглядами.
— Маркс, — медленно начал Эйликс, — то, что я собираюсь тебе сказать… если ты раскроешь это хоть кому-то, мы все покойники. Ты понимаешь? Мы не окажемся в тюрьме. Не будем наказаны. Мы будем мертвы.
Маркс побледнела, но кивнула.
Эйликс глубоко вздохнул.
— В Волдарисе есть те, кто устал от тирании Олинтара. Устал настолько, чтобы начать действовать. Те, кто жаждет перемен.
Мое сердце остановилось.
— Кто?
— Мортус. И его поддерживают Воринар и Сирена. Включая их последователей.
Повелитель Смерти. Повелитель Судьбы. Богиня Снов. Слова Лирали тогда всплыли в памяти. То, что она сказала на Подтверждении.
Не все, кто служит божественному миру, согласны с каждой традицией, которую нас просят поддерживать.
— И Давина, скоро, — пробормотал Эйликс, оглядываясь на Зула.
Конечно. Нивора. Брак. Это нужно для закрепления союза.
— Вы затеваете переворот, — слова сорвались с моих губ и показались нереальными даже мне самой.
Предательская мысль проскользнула в сознании, нежелательная и болезненная. Неужели мы с Зулом все это время шли к одной и той же цели?
Осознание осело в желудке едкой кислотой. Мы оба хотели избавиться от Олинтара. Оба хотели, чтобы его правлению пришел конец…
Нет. Я подавила эту мысль, прежде чем она окончательно все запутала.
Потому что я сожгу все миры дотла, прежде чем позволю Тэтчеру погибнуть из-за их просчета. А Зул… Зул был готов допустить это.
— В конечном счете, — подтвердил Эйликс. — Но все должно быть сделано осторожно. Ювелирно. Одно неверное движение, и Олинтар вырежет нас всех и любого, кого хоть заподозрят в причастности.
— А мой брат? — голос прозвучал сдавленно. — Кто он? Сопутствующий ущерб в вашей божественной революции?
— Когда он смотрит на Тэтчера, он видит лишь Вивроса, — тихо сказал Зул. — Возможность, которая когда-то ускользнула из его рук. Он хочет получить второй шанс.
— Если это случится, сопротивление будет раздавлено еще до того, как успеет по-настоящему начаться, — закончил Эйликс. — Они хотят исключить эту вероятность до того, как он вознесется и получит полный доступ к своей силе. И сейчас лучший момент. Пока Воринар руководит финальным Испытанием.
— Убийство невиновного, — сказала я, и слова были горькими, как яд. — Похоже на отличный способ начать столь благородное дело.
— С их точки зрения, это одна смерть, которая предотвратит тысячи, — мрачно заметил Эйликс. — Если власть Олинтара будет расти бесконтрольно, если он получит таких союзников, как твой брат… кровопролитие будет невообразимым.
— Что ж, он определенно не лоялен Олинтару. Так можем мы отменить награду за голову Тэтчера? — мой тон был язвительным, но он не мог скрыть панику.
— Именно там я был сегодня. Этим я и занимался. Пытался вразумить их, — сказал Зул, его голос по-прежнему оставался пугающе спокойным. — Как и каждый раз, когда этот план представляли на обсуждение.
Я уставилась на него.
— И ты ждешь, что я в это поверю? Что ты пытался спасти его, пока сам… — я осеклась. Воспоминание о прошлой ночи было слишком свежим. Я не могла избавиться от мысли, как все это было «удобно». Сказал бы он мне хоть слово, если бы я сама не нашла письмо и не прижала его к стенке? Разум и сердце вели войну.
— Верь во что хочешь, — сказал он с непоколебимым спокойствием. — Это не изменит правды.
— Допустим, я тебе верю. И как, твои усилия увенчались успехом, Зул? Ты убедил отца не устранять моего брата в финальном Испытании?
Он просто смотрел на меня, сжимая челюсти.
— Нет.
— Отведи меня к Мортусу, — слова вырвались из меня сами собой. — Сейчас же. Позволь мне самой умолять о его жизни.
Тишина обрушилась на нас. Даже Маркс выглядела шокированной.
— Нет, — ответ Зула был мгновенным, абсолютным. Температура в помещении резко упала. — Категорически нет.
— Мне плевать, что ты…
— Думай, Тэйс, — его голос понизился до смертоносного шепота. — В тот миг, когда ты попросишь пощадить брата, ты выдашь, что знаешь слишком много.
Кровь застыла в жилах, когда я осознала последствия.
— Он поймет, что тебе известно о сопротивлении, — его глаза полыхнули. — И тогда он убьет тебя, чтобы защитить тайну.
— Но…
— Сделаешь это, и сама подпишешь себе смертный приговор.
— И что же мне тогда делать?! — я рванулась в веревках, отчаяние когтями впилось в горло. — Просто дать ему умереть?
Тишина.
— Это риск, на который я готова пойти!
— А я — нет! — взорвался он, вихри энергии смерти врезались в стены. — Я не стану смотреть, как ты умираешь!
Последовала оглушительная тишина.
— Если я была тебе хоть капельку дорога, — сказала я охрипшим голосом. — Если хоть что-то из того, что было между нами, было настоящим, ты сделаешь это для меня.
Слова ударили по нему. По лицу полоснула агония.
— Не смей, — его голос был едва слышным шепотом. — Не используй это против меня.
Слезы жгли глаза.
