их? — Она повернулась в кресле и указала на карту на стене. — У меня есть враги на обеих границах: Силван и Тэслин. Нас от Тэслин, кишащего порождениями змея Кейна, отделяет жалкий лес.
— Мы надеялись бы сохранить твое соглашение в тайне до получения необходимой помощи от Риддлинг, — пояснил Пирс, меняя позу в кресле.
— И вы снова опоздаете?
Пирс вздрогнул от вопроса, глубокая морщина образовалась между его бровями.
— Я не уверен…
— Квинтин прислал мне письмо, которое, как я теперь считаю, было предупреждением об Эндоре. — Фиби извлекла письмо из ящика взмахом руки, отпустила его в воздух и передала через стол протянутой руке Пирса. Она продолжила, пока он читал. — К сожалению, письмо дошло до меня в тот день, когда Галлус появился в моем кабинете с моим избитым и окровавленным мужем на руках у Тьмы, что извивается слишком близко к моему трону.
Фиби поднялась и медленно подошла к карте. Пирс следил за ее движениями, держа в руке безвольно свисающий пергамент. Она ткнула в карту прямо посреди океана между Риддлинг и Эфирией.
— Это расстояние занимает слишком много времени. — Фиби провела пальцами от пустого океана до того места, где находилась Таласса. — Если Риддлинг отправит силы из Ситары, им не останется ничего, кроме как пройти в поле зрения Талассы. Этот остров полон нереид и кетей, не говоря уже о том, что этот океан здесь… — она ткнула в середину треугольника воды между Риддлинг, Селестией и Силван, — принадлежит Силван.
— Фиби…
— Да, мой флот мог бы поддержать, но не до того, как наши генералы получат шанс собраться. Если бы они встретились с Риддлингом завтра без всякой связи, мы рискуем противодействовать стратегиям друг друга.
— Мы всегда могли бы…
— Нен увидит это. Как только весть дойдет до других Лиранцев, они нападут на Эфирию, и вы опоздаете. — Фиби вернулась к своему столу, но не села в кресло. Она прислонилась к нему, обхватив себя руками за талию. — Я хочу, чтобы ты знал: я бы хотела принять этот альянс. Я не отказываюсь легкомысленно. Вы знаете, я поддерживаю смертных так же, как ты и твоя семья, но я должна думать о своих смертных, прежде чем пытаться спасти остальной мир.
Пирс потер щетинистые усы и бороду, обрамляющие его губы.
— Галлус и его лига могут клясться защищать твой народ, но они нестабильны. Каждый последний из них. Не забывай об угрозах, которые они обещали вместе со своей защитой.
Фиби прищурила глаза, сжав кулаки там, где они были прижаты к ребрам.
Пирс потянул шею, повращав головой, и поднялся. Он подошел к Фиби, встал с ней нос к носу. Ей пришлось задрать голову на несколько дюймов, чтобы встретить его взгляд.
— Астерия предлагает защиту — без торговли и требований оплаты. Защита — ее единственный мотив.
Фиби сглотнула эмоции, вызванные именем ее сестры. Откровение о том, что Астерия присутствовала на ее коронации, а Галлус нет…
Фиби подавила это.
— Ты действительно веришь, что они не причинят вреда твоему народу и оставят твою страну в покое? — Пирс нахмурился, изучая ее лицо, как будто на нем мог быть ответ, который он искал. — Без тебя мы проиграем. Они хотят уничтожить людей, Фиби. Они придут за Эфирией и ее людьми рано или поздно. Может, не сразу, но будут новые угрозы, снова одетые в обещания.
Пирс взял свою военную шинель со спинки стула, перекинул через руку и направился к двери.
— Пока что мое решение остается в силе, — тихо сказала Фиби, слезы защекотали глаза. Он остановился, положив руку на ручку. — Я не буду вмешиваться.
— Думаю, тебе стоит самой сказать об этом Астерии. — Пирс кивнул, взглянув на нее через плечо. Она попыталась заглушить жжение в груди при мысли о новой конфронтации с сестрой. — Сроков нет, Фиби. Предложение о союзе будет действовать, пока мы существуем.
Он распахнул дверь и переступил порог, задержавшись в последний раз, когда повернулся, опершись рукой о деревянную раму.
— Мне жаль, что отношения между нашими странами казались натянутыми с твоих свадебных игр, но ты должна знать, что Квин никогда не питал к тебе обиды за отказ. Он не такой человек.
Плечи Фиби поникли, как только Пирс скрылся из виду, ее голова опустилась. Письмо от Квинтина лежало на стуле, его почерк расплывался, чем дольше она смотрела.
Каррафимы ничего ей не были должны.
Пирс был прав: это она отвергла Квинтина на своих брачных играх, подстроив их для Дастина. Астерия и Каррафимы знали, что она объявила о нейтралитете из-за Галлуса, когда пришли сегодня, и все же предоставили ей возможность передумать.
Несмотря на ее слова и решение, они все же оставили ей приглашение.
Фиби долго сидела в одиночестве с этой мыслью, в то время как слова Пирса звучали в ее голове, словно проклятие:
Они придут за Эфирией и ее людьми рано или поздно.
ГЛАВА 57
АСТЕРИЯ
Астерия стояла под фресками, украшавшими сводчатые потолки капеллы в Цитадели Ригеля, и гримаса искажала ее лицо.
Работа была искусной и невероятно красивой, но ее до бесконечности раздражало то, как здесь изображена, по-видимому, история сотворения Сирианцев.
Сцена справа от нее, без сомнения, изображала Галлуса в его божественной форме в центре, его черный силуэт почти сливался с темным индиго фона. Вокруг него стояли обнаженные смертные, и у каждого на коже четко выделялась шестиконечная Метка. Метки были обведены черным, и от них к вытянутым пальцам Галлуса тянулись щупальца.
Другая сцена изображала Данику, также в ее божественной форме, женскую фигуру яркого золота, сверкающую на фоне светло-голубого дня на ее иллюстрации. Подобно Галлусу, вокруг нее стояли полностью обнаженные гуманоидные формы, но их Метки были обведены тем, что вполне могло быть чистой золотой краской, и нити ее тянулись от центра их лбов к ее раскрытым ладоням.
Прямо перед Астерией, однако, перед бесконечными рядами скамеек, находилась ее фреска.
Только на ней она была изображена младенцем, напоминающим свою смертную форму, а не божественную.
Не говоря уже о том, что она тоже была обнажена.
Она тяжело вздохнула, пока ее глаза скользили по различным обнаженным фигурам вокруг ее младенческой формы: те с черными Метками справа от нее, другие с золотыми Метками слева. Аура вокруг нее была синей, как звездная вспышка, с брызгами черного и золотого внутри.
— Я всегда думала, что довольно тревожно, что они изобразили тебя младенцем, — сказала Фиби позади Астерии, ее голос эхом разнесся по пустой часовне.
Астерия бросила
