сам. Но лучше всё же приглядываться в неформальной обстановке. Я не могу допустить, чтобы в отделе работал крот. Мы отвечаем за безопасность Проциона и предатели нам не нужны.
— У вас глаз намётан. Всё равно не пойму, какой с меня толк!
— А вдруг замылен? И потом, в твоей компании мне гораздо приятнее будет посещать рестораны и выставки. Эти оборотницы, любят такие места.
Моя жизнь, не то, чтобы наполнилась новым смыслом, но на короткий срок появилась хоть какая-то цель. Сначала неохотно, а после всё больше увлекаясь, я изучала чужие жизни. Сухое изложение на бумаге, не мешало делать выводы и представлять, дополняя образы тех, кого никогда не встречала.
К каждому делу прикреплена фотокарточка. Эффектные молодые женщины. Зачем им заниматься шпионажем мне не понять. Тем более, они ведь тоже жительницы Проциона. Коренные. Наверное, им очень хорошо заплатили за предательство или имелись другие причины сменить сторону. Кстати об этом...
— Ивар?
— Мм-м? — Оторвался он от экрана, в который пялился довольно продолжительное время.
— Кому сливали сведения? Разве они нужны людям? Вы живёте обособленно. Сами по себе. — Уставилась я на оборотня.
— Вряд ли людям, но не исключаю и такого варианта. Человек вполне может выступать посредником, а конечным заказчиком Адара. — Пояснил он.
— Погодите, то есть... Адарцы тоже не люди? — Просипела я, окончательно теряя связь с реальностью. Туда въезд свободен. Если бы они обращались в волков, непременно пошли бы слухи!
— Тоже. Оборотни. Отношения у нас враждебные. И предвосхищая твой вопрос, люди видят только ту часть, на которую их пускают. — Ещё раз перевернул мой привычный мир Дарвин.
Следующие несколько часов я штудировала досье. Кажется, Ивар просто хотел занять меня и, чтобы я нигде не слонялась. Поручать новичку нечто ответственное никто бы не стал. Но я была благодарна за то, что сумела отвлечься от мрачных мыслей.
Когда моего плеча коснулись мужские пальцы, я запрокинула голову. Ивар с высоты своего роста глядел на меня. Я чувствовала себя мышкой, угодившей в мышеловку. Не управляла своей жизнью. Ею правили другие и в данную минуту этот оборотень.
— Откладывай бумажки. Поехали домой.
Глава 16. Я — вещь?
«Поехали домой» — повторилось эхом. Для оборотня дом, а для меня временное пристанище. Хотя, Ивар не сказал, когда я смогу покинуть его, но не вечно же нам жить под одной крышей! Думаю, пока не убедится, что я не натворю дел, не отпустит. А потом смогу поселиться... где-нибудь. В Проционе, который никогда не станет мне домом. Здесь всё иначе.
Как бы я не пыталась себя убеждать, что сидящий рядом мужчина не должен причинить мне вреда, давалось с трудом. Сильный. Обладающий властью. Не зря же ему доверили безопасность всего Проциона! Умеющий убеждать. Такого не победить в словесном поединке. Его слово — закон для таких как я.
Ивар изредка поглядывал на меня, я же старалась на него не смотреть. Вспоминала как прощалась с отцом. Поспешно. Мы расстались не потому что хотели, а потому что должны. И милая моя мамочка не знает где я. Вряд ли папа рассказал. Он всегда старался её беречь от излишних стрессов. Изменить ничего нельзя. Я здесь, они там. Сама виновата.
По приезду, я сразу ушла в выделенную мне комнату. Молча. Мне требовалось время наедине с собой. Переварить всё приключившееся со мной нелегко. Сумею ли привыкнуть к новому образу жизни, мрачному соседу и работе, в которой не смыслю ровным счётом ничего?
На мне единственный нормальный комплект одежды. Те вещи, в которых перебегала границу, пришли в негодность, утратив приличный вид. Есть немного денег и неплохо бы прикупить что-то, но до того надо заглянуть в местный обменник. А мне не хотелось шевелиться.
Я присела на краешек кровати и смотрела на настенные часы. Следила за секундной стрелкой, отмеряющей ход времени. Минута прошла. Ещё одна. Мне также больно и стыдно. Из — за своей глупости, наивности и невозможности отменить прошлое. Бедные мои родители! Их дочь только вытворять умеет, а последствия разгребать — нет.
В двери постучали и вскоре она отворилась, являя оборотня. Он окинул меня взглядом, как делал каждый раз, будто сканируя, не затеваю ли чего эдакого. Возможно, у меня паранойя и Дарвин совсем не так подозрителен, каким я его считаю.
— Идём ужинать, Ника. — Позвал он и вышел.
Он не обязан готовить для меня. Снова ощутила себя виноватой. Но теперь уж чего. Поплелась на аромат готовой еды. Снова мясо. Он его на завтрак, обед и ужин ест? Я не привыкла к такой диете. Больше по овощам. Но капризничать не стану.
Я была благодарной кушательницей. Хозяин дома потрудился и слишком неприлично отказываться, когда ради тебя расстарались. Мужчина не навязывал общение. Умение чувствовать собеседника — одно из достоинств и одновременно недостатков, свойственных оборотням. Они могут оценить эмоциональное состояние человека — так я поняла.
— Не затягивай с хандрой. Можно погрустить немного, но не стоит задерживаться в таком настроении. — Прервал оборотень тишину.
— Ну извините. Я не могу перевернуть свои чувства, задав им необходимые параметры. Людям свойственно переживать. Даже по мелочам, а тут...
— Ты жива. Твои родители живы. Это уже немало. Перестань жалеть себя и жизнь покажется не такой серой. Здесь у тебя могут появиться друзья, если перестанешь закрываться и шарахаться ото всех.
— Сегодня один оборотень попытался со мной познакомиться. Что ж вы вмешались? — Поддела я.
— Он не подходит для дружбы. — Сошлись густые брови на переносице. Дарвину не нравился тот оборотень по лицу видно.
— Почему?
— Потому. Во-первых, он мужчина. — Проворчал Ивар.
— И что? С мужчинами нельзя дружить? — Решила поспорить.
— Ника, мужчина в первую очередь смотрит на женщину не как на подругу. Ты красивая молодая девушка. — Глядел так, будто объясняет очевидное оборотень. — А в нас очень горячая кровь. Помнишь правило про прикосновения? Мюнхен, ведь сказал.
— Но вы прикасаетесь. — Не остановилась я вовремя.
— Да.
— Почему? — Продолжала рыть себе яму.
— Уверена, что готова услышать? — Голос Дарвина наполнился новыми нотками.
— Не уверена. Мне сказали, есть пара месяцев, а потом... Я не знаю, что будет потом. — Лепетала, совершенно теряясь под направленным на меня вниманием.
— Никто не прикасается к прибывшим из-за черты, чтобы не вгонять в ещё больший стресс. Даётся время на адаптацию прежде, чем придётся принять неизбежное. И не надо пугаться. Если обнаруживается тот, кому ты предназначена... — Говорил Ивар, а глаза мои округлялись. Что?! И здесь тоже самое? Я — вещь, на которую можно заявить права?
— Хватит! — прикрыла
