- Как скажите, господин директор, - чёрный дракон не стал упираться и развивать конфликт. Инстинктом самосохранения природа его не обделила, почувствовать настроение директора не составило труда, а попытка мериться силами с главой Гильдии Некромантии попахивала суицидальными наклонностями. Такое звание не дают за красивые глазки.
Очередной поединок взглядом оказался снова за Сеш'ъяром. Заметив, что сородич отступил, он кивнул ему головой и двинулся к выходу из леса, в сторону деревеньки, где они остановились для прохождения практики. Предстояло весьма не простое дело. Во-первых, успокоить сына, во-вторых, проверить его состояние, а в-третьих...
Дракон устало вздохнул. Он не знал, что "в-третьих". Всё, о чём сейчас получалось думать - это Рагдэн. Мысли не давали возможности рассуждать здраво и ясно или просто поразмышлять на какую-то иную тему. И Сеш'ъяр вполне обоснованно сомневался в том, что в ближайшее время вряд ли сможет переключиться на что-то иное.
Вечером, когда Рагдэн забылся тревожным сном, находясь под действием лечебных зелий и специального целительного полога, наложенного на его кровать, мужчина устроился на подоконнике открытого окна, опираясь спиной на стену и уставившись невидящим взором в чёрное звёздное небо.
От тихого стука в дверь он вздрогнул, резко выныривая из своих мыслей. Проверив состояние сына, Сеш'ъяр слез со своего насеста и подошёл проверить, что же за незваный гость решил наведаться к нему.
За дверью обнаружилась Саминэ, неловко переступающая с ноги на ногу. Девочка не осмеливалась поднять на него глаза, словно сама боялась своего порыва, приведшего к двери комнат директора Академии.
- В чём дело, девочка? - тихо, стараясь не разбудить Рагдэна, поинтересовался, даже не пытаясь понять, зачем она пришла. Сейчас он не хотел ни о чём думать или гадать, душа требовала присутствия любимой рядом, однако, это не представлялось возможным в ближайшее время. Корана не желала откликаться и появлялась только тогда, когда сама считала это необходимым.
Саминэ вздрогнула, бросила на него робкий взгляд и что-то быстро написала в блокноте, с коим не расставалась никогда. Протянув его дракону, потупила взгляд. Щёки девушки покрылись лёгким румянцем смущения.
Подавив усталый вздох, взял книжицу и прочитал послание вслух:
- Рагдэн сильно пострадал? Я хочу помочь. Но не знаю как. Можно? - перевёл взгляд на гостью и только головой покачал. Какой же она ещё ребёнок, по сути. Ладно, даже по внешнему виду она дитя дитём, по какой-то неведомой причине оказавшейся не в самой приятной ситуации. - Саминэ, почему ты хочешь помочь? И да, он пострадал... Но скорее не телом, Саминэ. У него больно здесь, - Сеш'ъяр указал пальцем на грудь девушки, там, где билось сердце.- И здесь, - палец переместился на её лоб, едва ощутимо коснувшись его.
Малышка серьёзно посмотрела на него и, взяв в руки свой способ общения с миром, снова быстро застрочила в нём что-то. Дракон с опозданием понял, что проще было бы поговорить с ней с помощью мыслей, а не заставлять её излагать то, что она хочет сказать на бумаге.
Однако, ответить и возразить что-то не успел, ему под нос снова сунули блокнот. Прочитав написанное, покачал головой:
- Саминэ, Саминэ... Ну вот что с тобой делать, а? Заходи, - отступив в сторону, пропустил её в комнату. Внимательно осмотрев коридор, закрыл дверь и прислонился к ней спиной с некоторой долей любопытства наблюдая за действиями визитёра.
Саминэ недолго думая прошла прямо к кровати, где спал мелкий, периодически беспокойно вздрагивая и словно пытаясь выпутаться из невидимых глазу силок. Забравшись на неё с ногами, девочка улеглась рядом с ребёнком, обхватив его за талию руками и уткнувшись носом в лохматую макушку. Закрыв глаза, она стала что-то напевать, шевеля губами. И хотя Сеш'ъяр мог бы поклясться, что она по-прежнему не могла говорить, ему так же чудилось, что он слышит напеваемую ею мелодию.
Как ни странно, но Рагдэн успокоился, прижавшись к Саминэ и спрятав лицо у неё на груди. И вскоре оба ребёнка спали, уютно свернувшись в компактный клубок на кровати, тем самым лишив дракона его спального места. Покачав головой, он закрыл окно и вышел, навесив на комнату несколько слоёв защитных заклинаний и сигналку, что бы знать, если случится что-то непредвиденное.
Спустившись на первый этаж, Сеш'ъяр кивнул головой в знак приветствия Рику и Ариатару, сидевшему за столом в обеденном зале. Эрхан одарил его раздражённым взглядом и вернулся к спору с полукровкой. Дракон даже не стал интересоваться, что эта парочка снова не поделила, предпочтя выйти на улицу, в тишину и прохладу ночи.
Забравшись по приставленной лестнице на крышу сарая, мужчина вытянулся на черепице, вглядываясь в звёзды и жалея о том, что не может по одному своему желанию оказаться рядом с Кораной. Было бы намного проще поделиться с ней тем, что творилось в душе. Всё же... Она в такой ситуации уже была и могла понять его. Или осудить, с последующим превращением жизни в мучительную агонию, тут уже как повезёт.
Машинально погладил браслет. Тот, что был связан с ожерельем, подаренным Коре. И подавился вдохом, почувствовав отклик с её стороны. Сеш'ъяра окутало ощущение покоя и присутствия рядом важного, дорого ему человека.
"Рассказывай..." - тихий мысленный голос Кораны не был злым или ещё каким-то. В нём чувствовалось лёгкое разочарование и бесконечная усталость, как будто она пережила не самый приятный и очень тяжёлый для неё день.
"Что именно?" - осторожно поинтересовался, стараясь не выдать своего волнения и той радости, что появилась в душе при понимании, что желание неожиданно сбылось.
"Дракончик мой хороший, я хочу, что бы ты мне хоть что-то рассказал... У меня был не самый приятный день... Поделись со мной кусочком своего, возможно мне станет легче?" - хмыкнула Корана и тут же стала серьёзной, явно уловив какой-то отголосок его мыслей или ещё что. - "Сеш'ъяр, рассказывай! Я чувствую, что-то случилось. Не смей мне врать. Это всё, о чём я прошу..."
"Хорошо, дорогая..." - тяжело вздохнув, Сеш'ъяр закрыл глаза, вызывая перед мысленным взором воспоминания того, что произошло в лесу. Так было проще, хоть и не хотелось повторно переживать всё случившееся.
Корана.
Весь день не покидало ощущение непонятной тревоги, скоблившееся на крою сознание. Оно не проходило в течении всего дня и буквально свело с ума, заставив наорать даже на Асту, задавшую какой-то незначительный вопрос, только что в пятый или десятый раз.
