Грейсона для проведения экспериментов.
Я знала, что не могу ему доверять, но оставался незавершённый проект — мой проект — и то, как Чарли сказала, будто Грейсон вытеснил меня, заставило мою кровь закипеть. Неужели люди действительно думали, что всё произошло именно так? Пустые сплетни перекручивали историю, превращая меня в девицу в беде, вместо женщины, которая сама управляет своей жизнью.
Чёрный жгут обвился вокруг моего запястья, и я поняла, что защита Хантера рассеялась, оставив меня на милость Грейсона. Я не могла позволить ему снова сделать это.
— Гарету уже надоест видеть меня, — сказала я.
Слова подействовали как магия. Аура Грейсона рассеялась, и я повернулась к остальным.
— Верните его в лабораторию, — распорядилась я, направляясь по коридору. — Попросите Джеймса подготовить вакутейнеры с гепарином и иглы-бабочки. Я иду к Гарету.
Я не стала ждать ответа и спустилась по лестнице к офисам, давая себе время подготовиться ко второй встрече за день.
Когда я без предупреждения вошла в кабинет Гарета, он поднял взгляд с лёгкой хмурой складкой между бровями. Это было не то впечатление, которое я хотела производить на своего начальника.
— Что теперь, Скотт?
Он выглядел напряжённым, и я знала — из-за ситуации, которую принесла к его двери этим утром. Никто другой не хотел занять моё место в команде Грейсона, и даже если бы Гарет нашёл замену, это не имело бы значения — Грейсон просто отказался бы работать с этим человеком.
— Если вы хотите, чтобы я работала с ним, тогда есть несколько условий, которые должны быть выполнены, — сказала я.
Гарет тяжело вздохнул и поднялся из-за стола.
— Перечисли их, и я посмотрю, что смогу сделать.
Через час мы пришли к соглашению: я снова работаю с Грейсоном, без возможности перевода, моя зарплата пересмотрена, а в руке я держала один медный наручник. Последний пункт был скорее настоянием Гарета, но я не стала спорить. Будет приятно иметь уверенность, что в собственном доме я в безопасности.
Хотя, с другой стороны, прошлой ночью Грейсон и без особой помощи своих сил прекрасно сумел забраться мне под кожу.
Коридоры заполнились людьми, начинавшими обеденный перерыв, и я пробиралась против потока, возвращаясь к работе, когда столкнулась с Чарли.
— Ты идёшь? — спросила она меня.
— Нет. Я просто хочу всё подготовить, чтобы мы могли начать сразу, как только все вернутся, — объяснила я. — Это и так заняло больше времени, чем должно было.
— Хочешь, я пойду с тобой?
Я покачала головой.
— Иди спокойно пообедай. И прости, что я пыталась уйти, ничего тебе не сказав.
— Всё нормально, — Чарли отмахнулась. — Только не перерабатывай.
Тишина в лаборатории меня вполне устраивала, пока я осматривала то, что Джеймс подготовил на моём рабочем столе. Иглы были на месте, но, пожалуй, мне пригодился бы больший диаметр. Подойдя к шкафам, я достала коробку с более крупными иглами и взяла несколько штук.
— Ты пыталась сбежать от меня.
Я вздрогнула от бархатного голоса, раздавшегося в лаборатории. Боги, должно быть, родственны кошкам — тихие, территориальные, самовозвеличенные.
Когда я бросила взгляд через плечо, Грейсон стоял, прислонившись к столу, и внимательно наблюдал за мной. Я отвернулась и поставила коробку обратно в шкаф.
— Если мы собираемся работать вместе, у меня есть несколько условий, — сказала я.
Он склонил голову набок и приподнял бровь.
— Заинтригован.
— Ты будешь делать то, о чём я тебя прошу в этой лаборатории, — сказала я, глядя на него. — Прогресс этого проекта важен для меня.
Грейсон пожал плечами, и внутри меня вспыхнуло раздражение. Для него это ничего не значило, а для меня — значило очень многое, как и для других, кого привлекли к этой работе.
— Продолжай, — сказал он.
— Ты держишься подальше от меня, когда я с тобой не работаю.
На его лице появилась ухмылка, и он плавно оттолкнулся от стола, направляясь ко мне хищной походкой. Он определённо был отчасти кошкой.
— У меня с этим проблем не будет, — выдохнул он. — Если память мне не изменяет, это ты хотела узнать меня получше.
Я отказалась больше смущаться из-за этого. В конце концов, я была не единственной женщиной — или мужчиной — кто заметил, что наши двенадцать новых подопечных были исключительно привлекательны.
— Небольшой сбой в моём профессиональном суждении, — серьёзно сказала я. — Простите меня, ведь я всего лишь смертная.
Грейсон совершенно ясно дал понять, что он обо мне думает.
Грязная смертная.
Эти слова занимали в моей голове больше места, чем мне хотелось бы признавать.
— Это всё или есть ещё что-то? — Грейсон сделал шаг назад.
Я достала из кармана один медный наручник, больше похожий на браслет, и подняла его между нами. Ухмылка исчезла с лица Грейсона, и он прищурился, глядя на ненавистный предмет.
— Ты будешь носить это, когда находишься со мной в доме или участвуешь в совместных заданиях, — сказала я.
— Ни за что, — прорычал он.
— Это не обсуждается.
— Ты хочешь лишить меня сил!
— Ты сам сказал, что я не могу тебе доверять.
Я заметила, как дёрнулись его пальцы и как из них начала выползать чернота. Грейсон выглядел так, словно что-то взвешивал в голове. Всё, что произошло между ним и Хантером вчера, когда они покинули институт, явно заставило его колебаться.
— Я буду носить его, когда ты спишь, — сказал он.
— Я сказала, это не обсуждается, — повторила я, игнорируя его нелепое предложение. — Ты будешь носить его дома и когда нам нужно выходить наружу. Тебе не нужно надевать его, когда ты с остальными. Это не только моё требование. Гарет тоже согласился.
— Ладно! — выплюнул он.
Я убрала наручник обратно в карман. Он не лишит его сил. Один браслет, скорее всего, лишь приглушит их. В конце концов, он был Богом высшего ранга, и у меня оставались сомнения, насколько эти устройства вообще эффективны.
Грейсон резко сократил расстояние между нами, поставив руки по обе стороны от меня и упершись ладонями в стол, так что я оказалась зажата в узком пространстве.
— Ты пыталась сбежать от меня, — сказал он, глядя сверху вниз.
— Я ничего подобного не делала.
— Тебя поставили ко мне на службу.
— Я никому не служу. Это моя работа! — Я подняла руки и ударила ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть его, но Грейсон стоял неподвижно под моими руками, не шелохнувшись ни на миллиметр.
— Вот оно, — прошептал он, и на его лице появилась извращённая радость. — Вот тот гнев, который ты так старалась держать под контролем. Именно этот гнев заставит тебя позвать меня.
— Я уже сказала тебе: я в тебя не верю.
