и гулкое эхо наших осторожных шагов.
Там мы поменялись местами. Лиззи взяла инициативу в свои руки: она стремительно влетала в каждую комнату, осматривала углы, ощупывала стены, заглядывала в ниши и под старинные сундуки. Её глаза горели азартом, движения были быстрыми и точными — она искала хоть что-то, напоминающее то, ради чего мы сюда пробрались: портал, зеркало, знак — любой намёк на переход в мой мир.
Минуты тянулись мучительно долго. Я нервно сжимала в кармане набор отмычек Эрика, отсчитывая шаги и прислушиваясь к каждому звуку. Лиззи обыскивала уже десятую или одиннадцатую комнату, а результата всё не было. Надежда начала угасать, и я уже почти отчаялась, как вдруг из соседней комнаты раздался её радостный возглас:
— Нашла, Мари, скорее сюда! Оно здесь!
Я бросилась на голос и увидела Лиззи у тяжёлой деревянной двери с витиеватой резьбой. Не теряя времени, достала отмычки Эрика. К счастью, набор оказался на редкость удачным: с третьей попытки замок щёлкнул, поддаваясь моим умелым движениям.
Распахнув дверь, я замерла на пороге. Комната была пуста — лишь в самом центре на массивной резной подставке стояло оно: зеркало. Его тёмная рама мерцала странными символами, а поверхность отливала серебристо-голубым, словно застывшая луна.
— Мари, хватай его и пошли! — нетерпеливо крикнула Лиззи, настороженно оглядываясь на дверь.
Я рванулась к зеркалу, чувствуя, как сердце забилось чаще.
Зеркало оказалось совсем небольшим — не больше моей ладони. Когда я поднесла его ближе, в тёмной, слегка мутноватой поверхности чётко проступило моё отражение: широко раскрытые глаза, растрепавшиеся волосы, на щеке — едва заметная полоса сажи от каменных стен подземелья. Я осторожно провела пальцем по резной деревянной раме — она была прохладной и чуть шершавой на ощупь, с выгравированными символами, напоминавшими завитки тумана или переплетённые ветви неведомого дерева.
Глава 18. Разговор
Мы с Лиззи успешно пробрались обратно к карете — прошмыгнули мимо стражи, пригибаясь в тени стен, и, едва дождавшись, пока кучер отвернётся, юркнули внутрь. Я с облегчением забралась в сундук. В темноте я на ощупь нашла зеркало, спрятанное в фартуке, и радостно погладила прохладную гладкую поверхность. Оно было не просто вещью — в нём хранился ключ к моему миру.
Карета тронулась, мерно покачиваясь на неровностях дороги. Ритмичный стук колёс и скрип рессор убаюкивали, и я уже начала расслабляться, как вдруг экипаж резко остановился. Дребезжание прекратилось, наступила тишина, нарушаемая лишь фырканьем лошадей и голосами снаружи.
— Что там, Лиззи? Чего мы остановились? — шёпотом спросила я, вслушиваясь в звуки за стенками сундука.
Я не успела договорить, как крышка резко распахнулась. Надо мной возвышался Уильям — высокий, с лёгкой ироничной улыбкой на губах. Его взгляд был одновременно строгим и тёплым.
— Накаталась? — мягко спросил он. — Может, будет удобнее в самой карете? — и протянул мне руку.
Сердце замерло. Я растерянно заморгала, пытаясь собраться с мыслями.
— Как ты понял… — начала я, запинаясь.
— Понял что? — перебил он, приподняв бровь. — Что ты поехала по неведомым мне причинам со мной во дворец в костюме служанки? Понял, что ты прислуживала кронпринцу? А потом залезла обратно ко мне в сундук кареты.
Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась строгость.
— Ты… что, знал с самого начала? — выдохнула я, чувствуя, как краска приливает к щекам.
Принц посмотрел на меня пристально, изучающе, будто видел насквозь. В его взгляде не было гнева — только ожидание правды.
— Да, с самого начала, — подтвердил он тихо, но твёрдо. — И теперь, принцесса, ты расскажешь мне всё. Всю правду. До последней детали. И если ты мне солжёшь… — он сделал паузу, и в этой паузе повисло что-то тяжёлое, значимое, — это будет последний раз, когда я тебе поверю.
В карете повисла напряжённая тишина. Лиззи, притаившаяся в углу, затаила дыхание. Я сглотнула, понимая: момент настал. Больше не получится прятаться за хитростью и уловками. Пришло время говорить начистоту.
Карета двигалась. Я выдохнула. Мои губы пересохли от волнения. Он смотрел на меня в его взгляде читалась грусть.
— Не спеши, — сказал он мягко. — Думай. Я подожду.
Принц расставил ноги шире и положил локти на колени, а руки в замок.
— Хорошо, — выдохнула я.
Лиззи закрыла лицо руками.
Я глубоко вздохнула и начала рассказ.
— Я не Мари, — вырвались слова прежде, чем я успела подумать.
Он нахмурился, подался вперёд.
— То есть... точнее, я Мари, — поправилась я лихорадочно, — но не Марисобель.
— Что это значит? — спросил он, и в его голосе появились жёсткие нотки.
— Моё настоящее имя — Марина, — выпалила я. — И я из другого мира.
Он замер. В карете повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием колес.
— Да, да, из другого! И это можно проверить, через зеркало или портал, можно посмотреть мою предыдущую жизнь — заговорила я быстро, боясь, что он перебьёт или не поверит, доставая зеркало из кармана фартука. — Я не знаю, как именно я попала в это тело и почему. Но я попала в него в день нашей свадьбы. Точнее, в брачную ночь. Я очнулась в свадебном платье, а ты... вы... принц... — я запнулась, но взяла себя в руки.
Я рассказала ему всё.
Про эликсир, который нашла в сундуке. Про старуху, которая приказала мне убить его. Про семью злодеев, которые растили Марисобель как оружие. Про Эрика и Элизабет — призраков, живущих в этом поместье. Про их историю, про их гибель, про то, как они помогали мне. Про всё.
Он слушал молча. Не перебивал. Не задавал вопросов. Просто сидел откинувшись на спинку, и смотрел на меня немигающим взглядом.
Когда я закончила, в карете повисла тишина. Мы смотрели друг на друга — я, тяжело дыша, он — абсолютно непроницаемо.
— Ты хотел правду, — произнесла я наконец, и голос мой дрогнул. — Вот она, такая. Хочешь — верь, хочешь — не верь.
Карета остановилась, мы приехали в поместье.
Принц медленно, тяжело поднялся с кресла, открыл дверь. Молча подал мне руку. Я вышла из кареты. Он посмотрел на меня ещё раз — долгим, изучающим взглядом — и молча ушел.
Я осталась одна у кареты. Сердце колотилось, в висках стучало, на глазах выступили слёзы.
Рядом объявился Эрик — встревоженные, бледные (ещё бледнее обычного).
— Она ему все рассказала, — пояснила Лиззи смотря в даль.
— Он не поверил, да? — тихо спросил Эрик.
— Наверное, — ответила я, и голос мой звучал глухо.
Мы все троя смотрели на поместье. Я не могла сделать и шага. Печаль, казалось, проникла во все самые потаенные уголки моей души.
Дверь распахнулась.
