Этого было мало. Яд пожирал края раны быстрее, чем тело успевало их восстанавливать. Но мне и не нужно было полное исцеление. Нужно было просто продержаться.
— Скоро у меня будет тело, достойное моего возвращения.
— А девчонка? — спросила Элисиа. — Она сильнее, чем ожидалось. Я никогда не видела столь чистого проявления звездного света.
— Она должна умереть сегодня. — Пауза, и я услышала улыбку в его голосе. — Хотя признаю, в другой жизни она могла бы быть полезной.
Ошибаешься, древний ублюдок.
Я потянулась к звездному свету в том глубоком колодце внутри себя. Сила шла неохотно, с перебоями. Но не для оружия. Не для атаки. Для чего-то гораздо более простого и сокрушительного.
Звезда. Сжатая в сферу не больше моего кулака.
Это усилие едва не прикончило меня. Черные пятна заплясали перед глазами, пока я вливала все, что у меня было, в эту крошечную точку света. Она хотела взорваться, расшириться, стать тем, чем положено быть звездам.
Наконец, я позволила ей расцвести.
Ради Тэтчера.
Свет извергся в храме в рождении солнца. Ослепительное сияние омыло все вокруг, заполняя зал ревущей яркостью. Тени не бежали, они умирали, испарялись перед абсолютным светом.
Морос взревел. Звук встряхнул пыль с потолка, заставив саму реальность содрогнуться. Камень треснул под этим криком. Я услышала, как украденное тело Олинтара врезалось во что-то, что разлетелось вдребезги. Слышала проклятия Элисии, когда свет настиг ее.
Сейчас.
Я потащила себя по скользкому от крови полу. Каждое движение приносило новую вспышку агонии. Каждый дюйм становился победой. Зрение плыло, яд и потеря крови работали в жутком тандеме, но Тэтчер был впереди. Все еще без сознания. Все еще дышал. Жил.
Десять футов. Пять. Почти…
Мои пальцы только коснулись лодыжки Тэтчера, когда Морос пробрался обратно к помосту.
Он вогнал изогнутый клинок глубоко в грудь моего брата.
Я закричала ужасающим, захлебывающимся кровью голосом.
— Готово. Совсем скоро, — удовлетворение сочилось в каждом слове, когда черная кровь начала просачиваться из раны.
Глаза Тэтчера распахнулись, и мне показалось, что мое сердце взорвется от этого зрелища.
А затем его левая рука разнесла оковы в щепки.
Тэйс!
Тэтчер! Морос. Он вернулся. Он пытается забрать твое тело, — я лихорадочно собирала звездный свет, формируя клинок за клинком, несмотря на муку. — Это какой-то ритуал. Ты должен освободиться!
Я все слышал, Тэйс, — его ментальный голос ворвался в голову, полный боли и ярости.
Морос резко обернулся к Элисии, ярость исказила черты лица Олинтара.
— Ты дала ему недостаточно! — прорычал он.
Глаза Элисии расширились от шока.
— Я дала ему дозу, которая свалила бы колосса!
Клинок…
Не дай ему завершить то, что он делает!
Морос обрушил кулак Олинтара на лицо Тэтчера. Но я уже выпустила свой арсенал. Дюжина звездных клинков с воем прорезала воздух. Сосредоточенность на Тэтчере стоила Моросу дорого. Три клинка достигли цели, глубоко вонзившись в плоть. Брызнула кровь цвета гнили.
И тут я это почувствовала. Свет, текущий по моим венам, выжигающий меня заживо, пока он не вырвался сквозь кожу и не завис над головой.
Моя звездная корона.
— Невозможно, — Морос развернулся ко мне. — Ты не должна сейчас даже стоять.
Я схватила три частицы света, превращая их в мечи, которые вошли ему в грудь, заставив отступить на шаг.
Тэтчеру хватило этой заминки. Он вырвал кинжал из своей груди, и рана уже затягивалась. Одним плавным движением он соскочил с помоста, приземлившись в приседе, от которого под ногами треснул камень.
Я приподнялась, собирая силы для нового удара…
Боль пронзила кожу головы. Чьи-то пальцы вцепились в мои волосы, дергая назад. Я сильно ударилась о землю, искры посыпались из глаз. Красивое лицо Элисии склонилось надо мной.
— Уже избавилась от клинка? — она достала новый кинжал. — На, держи еще один.
Я займусь Моросом, — послал Тэтчер, уворачиваясь от выпада тела Олинтара. — Просто выживи.
Сам выживи.
Я перехватила запястье Элисии, когда кинжал уже опускался, ярость пылала под кожей, несмотря на яд, пытавшийся ее погасить. Она была сильнее, чем казалось — чистая кровь Айсимаров, годы практики в каждом движении. Но у меня было то, чего не было у нее.
Мне нечего было терять.
Сквозь меня пронесся всплеск энергии. Возможно, последний дар смерти. Я исцелялась с невероятной скоростью. Рана уже начала закрываться, словно мое тело боролось с ядом с удвоенным рвением.
— Хорошая попытка, — я использовала ее инерцию, чтобы перекатиться по полу. Камень под нами крошился. — Но в этот раз моя спина не так доступна.
Мы врезались в колонну, но она выстояла, по ее длине побежали трещины. Кинжал Элисии отлетел в темноту.
— Даже лучше, — она попыталась прижать мои руки. — Я смогу смотреть тебе в глаза, когда прикончу тебя.
— Да неужели? — я с силой ударила ее лбом в переносицу. Хрустнул хрящ. Между нами брызнула кровь. — Ты все еще что-то видишь через это?
Она всхлипнула, прежде чем хрустнуть шеей и улыбнуться, алая кровь окрасила ее идеальные зубы.
— Это не важно. Ты все равно умрешь. Твоя смерть лишь докажет ему мою верность.
— Зачем ты это делаешь? — вопрос вырвался сквозь стиснутые зубы, когда она ударила коленом мне в бедро.
Она отпрянула, вцепившись пальцами в мое платье и дернув.
— Тебе не понять. Ты родилась могущественной. Рожденной иметь значение.
Мы катались по полу храма, обмениваясь ударами. Тело вопило от протеста, но я пробивалась сквозь боль. Она становилась все более терпимой, будто через меня текло что-то за пределами обычного божественного исцеления.
— Я была никем! — прорычала она, сумев на мгновение прижать мои запястья к полу. — Красивой, да, но на одной красоте далеко не уедешь. Мои родители мелкие Айсимары, довольные своей посредственностью. Они ожидали, что я исчезну в безвестности, как и они сами.
Я вырвалась, вогнав локоть ей в ребра.
— И поэтому ты решила помочь уничтожить мир?
— Я решила иметь значение! — она откатилась и вскочила, уже с новым клинком в руке. — Ты хоть знаешь, каково это? Когда тебя не замечают всю твою жизнь? Когда все видят твое лицо, но никто не замечает твой потенциал?
— Множество людей чувствуют себя обделенными вниманием, но не становятся предателями, — выплюнула я, уворачиваясь от удара.
— Им не хватает амбиций. Когда Морос пришел ко мне, когда он увидел то, что проглядели остальные — ту, кто готова на все, готова пожертвовать кем угодно ради возвышения, — я поняла, что мой миг настал.
— Твой миг стать его марионеткой?
— Его королевой! — это слово вырвалось из нее с отчаянной гордостью. — Когда он будет править всеми четырьмя мирами, я буду стоять подле него. Не как украшение, а как воплощение власти. Мои родители, Легенды, которые отмахивались от меня, все, кто думал, что Элисиа — пустое место… они либо преклонятся, либо сгорят.
Позади нас застонала реальность, как живое существо от боли. Я рискнула бросить взгляд, и сердце чуть не остановилось.
Тело Олинтара предавало само себя. Руки выгибались под неестественными углами. Кожа шла буграми и пузырилась, словно кипящая вода. Кости с хрустом ломались и срастались вновь, превращая его в марионетку с запутавшимися нитями.
Но Морос не был простым духом-захватчиком. Он был Первородным, древнее самих богов.
— Вы думаете развоплотить меня? — голос Мороса прогремел по храму, и ослепительный свет вырвался из пор кожи Олинтара.
Он поднял обе руки, и все заполнилось обжигающим сиянием. Свет стал плотным, формируя цепи, которые схлестнулись вокруг горла Тэтчера. Мой брат закашлялся, попятился, пытаясь разорвать путы. Раздался треск, и Морос согнулся пополам.
Элисиа воспользовалась моим замешательством, чтобы вырваться. Она откатилась и вскинула еще один клинок. Да откуда, блядь, она их берет? Я едва успела подставить руку. Лезвие глубоко рассекло предплечье вместо горла. Снова яд. Снова огонь в венах.
