каменной травы. С удовольствием избавившись от неудобной длинной юбки, сунула ноги в штанины, поверх рубахи накинула кожаный жилет с множеством карманов, в которых хранились очень полезные мелочи, вроде длинного тонкого шнура или огнива для розжига огня.
Собрала волосы повыше, нахлобучив сверху шапку — теперь я ничем не отличалась от обычного парня. Последним штрихом стал широкий кожаный пояс с ножнами. Этот длинный тонкий нож, изготовленный специально под женскую руку, я получила в подарок от вождя племени на своё шестнадцатилетние и с тех пор почти не расставалась с ним, при каждой удобной возможности тренируя навыки владения боевым ножом.
Такой, или похожие подарки от вождя получали все жители нашей деревни, когда им исполнялось шестнадцать. Этот возраст у кочевников считался своеобразным совершеннолетием, именно с этого дня мальчики могли ходить вместе со взрослыми на охоту, а девочки выходить замуж.
Подарки у всех были разные: кому-то доставался короткий боевой меч, кому-то лук со стрелами, а мне вот нож. Азат подбирал дары под умения и характер каждого члена племени, он был очень мудрым вождём!
Сегодня я вместе с оставшимися в деревне мальчишками планировала отправиться на дальнее пастбище. Сейчас там самая сочная трава, но это ненадолго, скоро горячий ветер пустыни и её превратит в сухую пожухлую щётку. Нужно пользоваться этими несколькими днями начинающегося лета, когда стоит относительная прохлада, а в земле ещё достаточно влаги. Поэтому, оставшийся табун, сегодня снова погонят туда, за холмы.
Лошадей я всегда любила. Сколько себя помню. Меня всегда восхищали эти изящные, красивые животные. Правда, лошади кочевников были не столько изящны, сколько приземисты и крепки. Зато они прекрасно выживали в условиях жаркой пустыни, могли подолгу обходиться без воды и пищи и были способны на длительные, изнуряющие переходы.
У меня в табуне даже своя лошадка была, немного флегматичная, спокойная чёрная кобылка, которую я назвала Ночкой. Только видеться со своей любимицей мне удавалось не так часто, как хотелось. Во-первых, тётушка Камила не очень одобряла мою любовь к лошадям — умеешь держаться в седле и довольно! Во-вторых — постоянные дела не давали мне выкроить время на любимое увлечение.
Потому-то, заглянув в кладовку, я захватила из прикрытого мешковиной ящика несколько оставшихся ещё с прошлого урожая яблок. Оставалось их не так много — десятка два, благодаря моей магии они до сих пор были свежими, словно только что с ветки. Я поднесла одно яблочко к носу, втягивая ни с чем несравнимый яблочный аромат. Сунув яблоки в карман, оставила на кухонном столе записку для сестры, положила за пазуху несколько ломтей хлеба и вышла на улицу.
Солнце ещё едва виднелось за горизонтом, с удовольствием, всей грудью, вдохнула прохладный утренний воздух. За углом дома послышалось тихое лошадиное фырканье. Я довольно улыбнулась — Ратмир не подвёл! За углом меня ждал младший сын вождя, держа на поводу двух лошадей.
Ночка, увидев меня, вскинула голову и забила копытом.
— Тише, тише милая, а то всех перебудишь! Я тоже очень рада тебя видеть! — я обняла лошадку за шею, а она сразу потянулась к моему карману, учуяв яблочный дух.
— Сейчас, сейчас, подожди! — я, смеясь, отбивалась от фыркавшей Ночки, пытавшейся сунут морду в мой карман. Достав яблоко, я протянула его лошадке.
Ночка, осторожно, едва касаясь моей ладони мягкими бархатными губами, взяла угощение. Я сразу же достала следующее. Последнее яблоко кинула Ратмиру, мальчишка поймал его на лету, сразу же впиваясь зубами в сочную мякоть. Яблоки у нас редкое лакомство, и каждый раз по осени, снимая урожай с нашей единственной яблони, мы делились со всей деревней, оставляя себе только несколько ящиков. Но только у нас они хранились почти до следующего урожая.
Выведя лошадей за деревню, мы вскочили в седло и направились к дальнему лугу. Ночка, словно чувствуя моё настроение, скакала так, что у меня ветер в ушах свистел! Это ни с чем несравнимое состояние, ощущение скорости, словно летишь навстречу ветру! Я наслаждалась каждой минутой свободы.
Нас встретили двое парнишек, приглядывающие за табуном сегодня ночью. Вскоре к нам присоединился ещё один мальчишка, который обычно работал в паре с Ратмиром. После этого ночные пастухи отправились в деревню, отдыхать. Мы остались на пастбище одни.
Пользуясь моментом, я занялась сбором трав, которые уже вошли в пору цветения. Луг был усыпан ярко-алыми головками пустынного мака. Из него получалось отличное обезболивающее, да и проблемы с бессонницей маковая водичка решала на раз.
Собрав приличный сноп, я разложила его подвялиться на солнце. Пушистые стебли прямо на глазах поникли, обмякая.
Потом мы с ребятами перекусили, делясь захваченной из дома снедью. Парни легли в тени кустов немного отдохнуть, а я, забравшись на Ночку, начала объезд табуна.
Именно тогда, совершенно неожиданно, с порывом ветра до меня донесло едва слышный голосок сестры.
— Лина! Лина!
Я оглянулась, различив на фоне голубого, без единого облачка неба, фигуру всадника. Тонконогий, изящный силуэт коня, отсюда смотрелся словно фарфоровая статуэтка. Высокий всадник в развевающимся за спиной плаще, одной рукой прижимал к себе мою младшую сестрёнку.
— Ратмир! Кариб! — крикнула я парням, — Чужак!
Они сразу же вскочили на своих коней, Кариб остался с табуном, а Ратмир догнал меня, держась чуть позади. Я же во весь опор неслась к чужаку, даже не заметив, как моя рука стиснула висевший на поясе нож. Мальва — моё единственное родное существо во всём мире, никогда и никому не дам её в обиду!
До чужака оставалось всего несколько метров, когда я, потянув поводья, резко остановив Ночку. Из-под копыт полетели мелкие камешки и облачка пыли.
Часть лица чужака скрывала чёрная кожаная маска. Одежда не новая, но явно дорогая и хорошего качества. А конь, конь просто загляденье! Я без труда узнала в нём породистого леонгардского рысака. Такие лошади были большой редкостью и стоили невероятно дорого!
Поэтому я прекрасно понимала сестричку, сидевшую вместе с незнакомцем на спине коня с самым счастливым видом. Я бы тоже едва ли устояла от такого соблазна. Но это не повод позволять незнакомому мужчине обнимать себя за талию и крепко прижимать к себе.
— Кто вы такой, и почему держите мою сестру?
— Лина, успокойся! Он хороший, только немножечко больной. Ты же его полечишь? — Мальва улыбнулась, потрепав коня по длинной гриве.
— Хороший или плохой — это я буду решать сама! Быстро иди ко мне! — я изо всех сил сжала нож на боку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Краем глаза заметила, как Ратмир развернул сложенный в кольцо кнут, готовый
