шторкой. А Сара напряженно направилась вперед, к своему отцу.
Лилиат и Нерити были окружены армией Ирланта и Триллани, но они резко остановились, когда заметили приближающуюся к Гардосу Сару.
Я попыталась вновь дернуть руками и резко стянуть штору вниз, но Нефрит еще крепче скрутил мне руки.
— Урд, я убю тбя… — яростно зашипела я, смачивая его сухую ладонь своими слюнями. — Грдс!
Но Гардос не слышал меня. Даже не чувствовал… Сквозь тонкий проем между шторами я заметила, как он победоносно смотрел на Сару. Девушка подбежала к Лилиат, и они обе, взявшись за руки, грозно посмотрели на своего отца. Позади подбежал на подмогу Арнольд.
— Так-так, смотрю и вы решили посетить мой бал. — жуткая ухмылка растянула Гардосу губы. — И испортили его.
— Да, испортили! — довольно крикнула Лилиат. — У нас есть то, что сможет навсегда остановить тебя!
Гардос тихо рассмеялся:
— Кто? Вы?
— Неважно!
— Какие вы обе наивные. Меня ничто не уничтожит. Я бессмертен.
— Ошибаешься! — рявкнула ему Сара.
— А вот вы обе ошибаетесь. Вы обе предательницы. А предателей надо рвать по кускам.
— Предатель — это ты, Гардос. — сквозь зубы прошипела Сара. — Ты предал мои идеалы. Ты предал свою семью. Ты предал меня, ещё маленькую и хрупкую девочку. Из-за тебя я стала такой. Но лучше так, чем тебе во всем потакать и тебя боятся.
Я видела, каким алым светом изнутри засияли ее руки. Как из кожи начал плескаться огонь. Лилиат, крепко держа ее за руку, тоже напряглась, и по ее волосам заструился ток.
Но еще сильнее ощущалось, как сердце Сары в этот момент стучало. Как барабан, в нарастающем ритме, и казалось, что после ее слов мир готов разлететься на тысячи осколков.
— Я пыталась быть справедливой и милосердной. Но всему однажды приходит конец. Война изменила меня. Точнее, я сама решила измениться именно так. Но мои новые качества: сокрушимость и жестокость помогут мне прожить эту войну и закончить ее именно так справедливо, как я хотела изначально.
Гардос в ответ лишь гнусно рассмеялся:
— Ты просто дура, Саранта, просто наивная дура.
Теперь по волосам Сары промчался ток.
— Я хотела любить тебя… папа… но не получалось. Особенно после смерти мамы.
И девушки, взявшись за руки, выпустили мощный поток сияющей силы, и он водоворотом устремился к Гардосу. Но тот спокойно взмахнул руками и, широко растопырив пальцы, приостановил струю энергию возле себя. Девушки ахнули. Раздался пронзительный смех Триллани. А Гардос широко улыбнулся:
— Благодаря Лилиат ты немного стала сильнее, Саранта, но все равно осталась мелкой паршивой предательницей.
И он направил этот убийственный заряд к ним. Зал пронзил ярчайшая вспышка света. Но затем ее будто что-то поглотило.
Арнольд встал перед девушками, придерживая свой щит, который поглощал эту силу. Рядом с ним стояли… мой папа, Роберт и еще какой-то парень, но я не успела его рассмотреть. Мой отец. Бенджамин. Что он тут делает? Почему он рядом с Сарой? Неужели и он предатель?! Мой родной папаша заодно с ними, с этими негодяями!
Я захотела заорать, выплеснуть на него всю свою нарастающую ярость, но Нефрит еще крепче сжал мне руку, и удалось лишь проглотить застрявший крик боли.
Гардос рассмеялся и направил на них новый поток алой силы, отчего Арнольда стремительно унесло по воздуху и с сильным ударом впечатало в стену.
— Нет!!! — крикнула Сара.
— Да, и так будет со всеми вами! Я раздавлю вас, как маленьких букашек!
— Не сегодня, Гардос! — раздался злорадный голос.
Обескураженный Гардос застыл на месте. Возле его ног откуда ни возьмись, будто из потолка, упал Арктур. Он был без сознания.
Буря ужаса, когда я увидела его безмятежно лежащим, не двигающимся, не дышащим, яростно поднималась в душе, подобно черным тучам, накрывавшим ясное небо. Осколок души страшно завибрировал в груди и, казалось, своими острыми концами он начал рассекать грудную клетку. Мне показалось, что вокруг меня были готовы вспыхнуть новые молнии.
— Нет, Арктур! — крикнул Гардос, и его глаза засияли ослепительным багровым огнем.
— Арктур! Нет! Нет! — заорала я и нервно задергалась, отчего Нефрит еще болезненней скрутил мне руки.
Раздался новый ядовитый смех, от которого у меня по всему телу побежали мурашки. В зал зашел Ион. Громко смеясь, он медленно шел к Гардосу.
— Ты… откуда ты… — тот ошеломленно округлил глаза.
— Ну у тебя же сегодня бал, вот я и решил посетить его! — громко рассмеялся Ион и направил руки вперед.
Вихрь смерча, созданный сэйланским даром, начал Гардоса отталкивать назад, но он, сопротивляясь этому безумному ветру, крепко стоял на месте. А Ион крикнул:
— Сара, настал ваш час! Я его долго держать не смогу!
— Пора. — громко сглотнул Нефрит и вытолкнул меня из штор.
— Триса! — крикнул Гардос, когда увидел меня.
— Гардос! — воскликнула я в ответ.
Но Сара, подбежав к нам, резко схватила меня за руку и повела к Лилиат и Нерити. Девушки взялись за руки. Я сопротивлялась, кричала, но Сара грубо толкнула меня к ним и расстегнула один наручник.
Я думала резко стянуть второй, но Лилиат крепко взяла меня за руку, а вторую, окованную, грубо схватила Нерити. Девушки держали меня сильно и не собирались отпускать. Боковым зрением заметила, как Роберт и какой-то парень пытались привести Арнольда в чувства.
Триллани, Ирлант и его армия собрались напасть на нас, но мой папа успел ловко добежать до нас, и Сара создала вокруг огромный желтый барьер, и теперь внутри него остались только мы впятером. Сквозь его стену я увидела, как Ирлант напал на Нефрита, но Милослава встала между ними и зашипела на Ирланта. Тот был потрясен увиденным.
— Итак, Беатрис, — Сара положила ладони мне на плечи и начала шептать, — начинай мне подчиняться, начинай.
— Рот свой вонючий закрой. — прыснула я ей.
— Подчиняйся, подчиняйся, — без устали шептала она, совершенно игнорируя мои крики.
— Папа! Спаси меня! — закричала я отцу.
Он мрачно кивнул и произнес:
— Мы это сейчас и делаем, Беатрис.
— Нет, верни меня к Гардосу!
Нефрит грубо ударил Ирланта мечом по груди, и на него сверху прыгнула Барбара, торопливо шелестя крыльями. А Блэр и Гретта выпустили свои длинные когти и собрались ими вонзить Милославу. В зал забежала Элизабет и тотчас набросилась на поднимающегося Арнольда, Роберта и незнакомца.
Но я совершенно не замечала их, лишь смотрела в карие глаза Бенджамина Эванса, искренне веря своим сердцем, что он вытолкнет меня назад, к Гардосу и Арктуру.
— Нет, я верну тебя, Беатрис, к нам. — лишь это сказал папа.
— Предатель! — яростно зашипела я ему.
Но он лишь молчал и
