я попыталась сесть, то замерла, заметив у его ног небольшую лужицу крови.
— Зул?
Услышав мой голос, он обернулся, и его лицо при виде меня смягчилось. Я заметила, что его рука наспех перебинтована чем-то похожим на лоскут, оторванный от одной из его рубашек.
— Доброе утро, звездочка, — сказал он, направляясь ко мне. — Не хотел тебя будить.
Я пересела на край кровати и протянула руку к его ладони, которую он отдал без колебаний.
— Крови многовато, — пробормотала я, рассматривая повязку.
— Был неосторожен, просто царапина, — отмахнулся он.
Бинт уже насквозь пропитался алым. Слишком много крови для простой случайности.
— С каких это пор Принц Смерти стал неосторожным? — с сомнением спросила я, вскинув бровь.
В его чертах промелькнула тень знакомого высокомерия.
— Возможно, я отвлекся на мысли о прошлой ночи, — ответил он, и его голос опустился до того самого опасного бархатного тона, от которого по коже бежали мурашки. — Ты так на меня действуешь, Морварен.
— И ты порезался бумагой? — настаивала я, не желая поддаваться его обаянию.
На долю секунды он отвел взгляд, но тут же снова посмотрел на меня с тем самым властным выражением лица, которое я так хорошо знала.
— У нас сегодня есть дела поважнее маленького пореза, звездочка. Нас ждет Ковка. Твое вознесение, — он наклонился ближе, обжигая ухо своим дыханием. — А меня ждет удовольствие называть тебя богиней.
Уклончивость была очевидной, но по решимости в его глазах стало ясно: тема закрыта… пока что.
— Лирали и остальная твоя команда скоро будут здесь, — мягко сказал он. — Они подготовят тебя к церемонии.
Я накинула халат, небрежно завязав его на талии. Зул следил за каждым моим движением.
— Если продолжишь так на меня смотреть, Лирали и ее команде придется ждать очень долго, — предупредила я, хотя и не смогла скрыть улыбку.
— Могут и подождать, — прорычал он, надвигаясь на меня. — Я все еще Принц этого домена.
Я уперлась ладонью в его грудь, останавливая в нескольких дюймах от себя.
— И что насчет твоей возлюбленной? Она тоже склоняется перед твоей волей?
Опасная улыбка тронула его губы.
— Ты в жизни ни перед чьей волей не склонялась, Тэйс Морварен. Вряд ли я ждал, что ты начнешь сейчас. Пожалуй, это одно из твоих лучших качеств.
— Вот как? — поддразнила я, и сердце затрепетало от этих слов, все еще таких новых для нас.
— Я мог бы перечислить и другие, — прошептал он, наклоняясь так низко, что его губы почти коснулись моих. — Но даже вечности не хватит для такого списка.
Он мгновение изучал мое лицо, а затем расслабился.
— Знаешь, — сказала я, вспомнив кое-что. — Лирали как-то упоминала, что в божественном мире есть те, кто не согласен со старыми порядками, — я внимательно наблюдала за ним. — А Снотворцы следуют за Сиреной…
— Тэйс, — перебил меня Зул. — Ты не должна обсуждать то, что знаешь, ни с кем.
Его голос сорвался на шепот у самого моего уха.
— Об этом говорят лишь в определенных местах и в определенной компании. Нам не стоит обсуждать это даже сейчас.
Он сжал мое предплечье достаточно сильно, чтобы подчеркнуть серьезность слов.
— Есть причина, по которой это так долго оставалось тайной. Мы осторожны, — его глаза впились в мои, яростно и непоколебимо. — Кроме того, даже если ты верно угадала тех, чья лояльность на нашей стороне, никто не знает, что тебе вообще известно о существовании сопротивления. И пока что мы оставим все как есть.
Я кивнула, понимая всю тяжесть его предупреждения. Это был самый опасный секрет божественного мира, тот, что мог уничтожить нас обоих, если не те уши услышат хотя бы вздох.
— Я просто хочу быть готовой, — тихо сказала я. — К тому, что будет «после».
— После, — повторил он. — Легко не будет. Но мы справимся.
— Когда это я искала легких путей? — бросила я вызов.
В его глазах блеснуло одобрение.
— Справедливое замечание. В конце концов, ты приняла решение попытаться свергнуть Короля Богов. Безрассудно и по-идиотски. Но над твоим умением принимать решения мы еще определенно поработаем.
— Не забудь про то, что я влюбилась в самого невыносимого бессмертного во всех доменах, — сухо добавила я.
— Невыносимого? — он вскинул бровь, и уголок его рта дернулся. — Полагаю, ты искала слово «неотразимого».
— Высокомерного, — поправила я.
— Уверенного, — парировал он, обнимая меня за талию.
— Властного.
— Стратега.
Я невольно рассмеялась.
— Вот поэтому тебя никто и не выносит, знаешь ли.
— И все же ты здесь, — пробормотал он с самодовольным видом. — И, судя по моим воспоминаниям о прошлой ночи, выносишь меня вполне успешно.
Уверенность в его голосе должна была успокаивать, но в животе завязался холодный узел страха.
— Это если я переживу Ковку.
Его руки сжались вокруг меня сильнее.
— Переживешь.
— Ты не можешь знать наверняка, — возразила я. — Участники погибали. Что, если мы настроили всех этих планов, а я даже не дотяну до конца дня?
— Ты не умрешь сегодня, — произнес он, и в его убежденности было нечто жуткое. Его рука скользнула мне на спину, очерчивая тот же узор, что и утром, ровно там, где он напевал те странные слова.
— Почему ты так уверен? — спросила я, вглядываясь в его лицо.
На миг в его глазах промелькнула интрига, но он тут же спрятал его за маской.
— Потому что я знаю тебя, Тэйс Морварен. Ты слишком упряма, чтобы умирать сейчас, когда наконец получила все, чего хотела.
Затем он поцеловал меня, яростно и собственнически, словно пытался заклеймить собой перед разлукой. Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали.
— Мне пора, — неохотно сказала я.
— Увидимся перед церемонией, — пообещал он, украв последний быстрый поцелуй. — Я буду тем парнем, который выглядит так, будто готов совершить несколько государственных измен ради одной женщины.
Я рассмеялась, несмотря на напряжение.
— Очень специфический образ.
Затем он выпроводил меня к двери. Его рука задержалась в моей на последнее мгновение, прежде чем отпустить.
Я шагнула в свои покои и тут же оказалась в водовороте суеты. Лирали и ее команда полностью захватили пространство, превратив привычную аскетичную тьму Дракнавора в буйство красок и света. Ткани всех мыслимых оттенков были наброшены на мебель, а бесчисленные баночки и флаконы выстроились на наспех составленных столах.
Я могла надеть только одно платье, но они принесли больше двадцати, и каждое было прекраснее предыдущего.
— А вот и она! — воскликнула Новали, бросаясь ко мне с щеткой в руках. — Мы уже начали думать, что ты забыла про собственный день Ковки.
— Будто кто-то может забыть о превращении в бога, — протянул Веспер, критически изучая рулон ткани. — Хотя, полагаю, бывало и не
