что бить монолитную скалу. — Ты думаешь, ты можешь мной командовать? Думаешь, я твоя собственность? Вы оба больные психопаты! Я ничего вам не должна!
Я попыталась нырнуть под его руку, чтобы сбежать, но Арес среагировал со скоростью, за гранью человеческих рефлексов. Он перехватил меня за талию, грубо развернул и с силой впечатал спиной в холодный металл ряда шкафчиков. Звон удара эхом разнесся по раздевалке. Мое полотенце жалобно треснуло по шву на липучке, готовое соскользнуть. Я инстинктивно вскинула руки, чтобы удержать ткань, но Арес перехватил оба моих запястья одной своей широкой ладонью и рывком поднял их над моей головой, прижимая к шкафчику.
Второй рукой он безжалостно рванул полотенце вниз. Оно бесформенной кучей упало к моим босым ногам. Я осталась абсолютно обнаженной перед ним. Влажная, после душа, беззащитная и дрожащая. Из моего горла вырвался сдавленный крик возмущения, но он умер, так и не родившись, когда я увидела взгляд Ареса.
Он не раздевал меня глазами. Он смотрел так, словно собирался сожрать мою душу. Его темные глаза жадно, пожирающе скользнули по моей груди с затвердевшими от холода сосками, по плоскому животу, по изгибу бедер. Он впитывал каждую деталь моего тела, и в этом взгляде было столько собственнического голода, что низ моего живота скрутило горячей, болезненной судорогой.
— Вульф — мальчишка, который любит играть с яркими игрушками, — прошептал Арес, снова поднимая взгляд к моим глазам. Его голос звучал хрипло, словно он говорил через боль. — Он оставляет синяки, потому что слаб. Ему нужно метить территорию, чтобы чувствовать себя победителем.
Он наклонился так близко, что его губы почти касались моих.
— А я докажу тебе, чьи прикосновения ты на самом деле хочешь чувствовать. Я выжгу его следы с твоей кожи.
Его свободная рука легла мне на талию. От контраста его горячей грубой ладони и моей влажной, холодной кожи меня выгнуло дугой. Я должна была сопротивляться. Вся моя подготовка агента кричала о том, что нужно ударить, использовать уязвимые точки на его теле, вырубить его и бежать с данными. Но мое тело меня предыло. Напряжение дней, постоянный страх, животный магнетизм этого мужчины — всё это сломало мои барьеры.
Когда его пальцы властно скользнули по моему бедру вверх, я судорожно выдохнула, не в силах скрыть стон.
— Ты хочешь этого так же сильно, как я, параноидальная дрянь, — прорычал он, и в следующий миг его губы обрушились на мои.
Это не было похоже на поцелуй Кайана. Если Вульф был пожаром, сжигающим всё вокруг хаотично и дерзко, то Арес был лавиной. Тяжелой, неотвратимой, ломающей кости. Он целовал меня с невероятной, доминирующей жестокостью, раздвигая мои губы, сплетая наши языки. Вкус крови с его разбитой губы смешался с моим.
Я заскулила прямо в поцелуй, пытаясь вырвать руки, но он держал их мертвой хваткой. Моя грудь терлась о грубую ткань его водолазки, соски болели от чувствительности.
Арес разорвал поцелуй, чтобы спуститься ниже. Его губы коснулись позорной ссадины на моей шее — следа Кайана. И Вейд укусил меня. Жестко, собственнически, прямо поверх чужого следа, слизывая мою боль своим горячим языком. Я вскрикнула, запрокидывая голову, ударяясь затылком о шкафчик.
Его рука на моем животе опустилась ниже. Пальцы с безошибочной точностью нашли мою пульсирующую от возбуждения сердцевину. Я была уже настолько мокрой, настольно готовой, что это было унизительно. Тяжело дыша, Арес грубо, без прелюдий втолкнул в меня два пальца. Искры взорвались перед закрытыми глазами. Я вскрикнула его имя, извиваясь между его телом и шкафчиками.
— Вейд… Арес… пожалуйста…
— Что «пожалуйста»? — хрипло рассмеялся он, двигая пальцами внутри меня с механической, сводящей с ума расчетливостью. Идеальный ритм. Убийственная точность попадания в самую чувствительную точку. Мышцы моих ног задрожали. — Проси. Скажи мне, что Кайан — ничтожно мелкий эпизод. Скажи, что ты сгораешь только для меня.
— Ты… — я прерывисто хватала воздух, кусая губы до крови, чтобы не кричать на всю раздевалку. Мои бедра сами подавались навстречу его руке. — Ты псих!
Он резко вытащил пальцы, заставляя меня издать стон разочарования, который прозвучал почти жалобно. В одну секунду он отпустил мои руки. Я едва не сползла по шкафчику вниз, ноги совершенно меня не держали. Но он подхватил меня под бедра, с пугающей легкостью отрывая от пола. Я рефлекторно обхватила ногами его
