как удары хлыста. — Шпионка. Глупая, самонадеянная шпионка, которая решила, что сможет перетрахать высший офицерский состав Академии, чтобы выкрасть «Призрак».
— Арес… — я сделала шаг к нему, ужас парализовал голосовые связки. — Это не то, что ты думаешь. Сейчас… то, что было сейчас… это не игра.
— Заткнись, — рявкнул он с такой силой, что я инстинктивно вжалась в шкафчики.
Он подошел вплотную. Его взгляд был уничтожающим.
— Ты спала с Вульфом ради данных. Ты спала со мной сейчас, думая, что я ослепну от похоти и перестану задавать вопросы. Ты использовала нас.
Он склонился. Последние слова он прошептал мне прямо в губы, с невыносимой ядовитой горечью:
— Но теперь правила меняем мы. И если ты думаешь, что Академия — это суд присяжных, ты ошибаешься. Мы с Кайаном не отдадим тебя трибуналу. Ты здесь вне закона. Твоя миссия закончена. И теперь ты узнаешь, что бывает с теми, кто играет с двумя хищниками и решает столкнуть их лбами.
Арес отстранился, развернулся на каблуках и направился к выходу из раздевалки. Дверь с шипением разъехалась, впуская свет коридора, и также глухо захлопнулась за ним.
Я осталась одна в темноте. Обнаженная, уничтоженная, преданная собственным телом.С накопителем данных в сумке, который теперь не имел никакого значения.Потому что моя собственная жизнь превратилась в западню, двери которой только что наглухо закрылись.
Глава 8
Арес
Запах. Он въелся в мою кожу, пропитал нейронные связи, отравил мозг. Я стоял под ледяными струями душа в своей каюте, методично, до остервенения стирая кровь со сбитых костяшек, но не мог смыть главный маркер своего падения. Запах Арианы. Горьковатый озон, женская покорность и влажная, липкая сладость ее возбуждения, которая все еще фантомом горела на моих пальцах.
Я вырубил воду ударом кулака по сенсору. Металл жалобно скрипнул. Тишина каюты обрушилась на меня тяжелой бетонной плитой.
Я — Арес Вейд. Мой разум всегда был выверенным механизмом, идеальной матрицей, не допускающей системных ошибок. Но эта девчонка… она не просто взломала мою защиту. Она пустила по моим венам вирус, который отключал инстинкт самосохранения и превращал меня в животное.
Я закрыл глаза, опершись влажными руками о край раковины. Перед мысленным взором с пугающей четкостью вспыхнуло то, что произошло час назад в женской раздевалке тренировочного блока.
Я хотел уничтожить ее. Хотел наказать за то, что всего пару часов назад она раздвигала ноги перед Вульфом, покупая ублюдку молчание. Когда Кайан скинул мне на ком-браслет расшифровку ее фантомного профиля — код «Эклипса», террористической ячейки, — я думал, что ярость выжжет во мне любое влечение к ней. Я шел в раздевалку, чтобы вывернуть ее наизнанку, сломать легенду и передать трибуналу.
Но когда с ее плеч упало это чертово полотенце… когда она посмотрела на меня своими огромными, полными отчаяния и темной, грязной страсти глазами… Моя матрица рухнула.
Я трахнул шпионку, которая пришла украсть секреты моей Академии. Я вколачивался в нее, прижав к холодным шкафчикам, и единственное, о чем я мог думать — это как заставить ее кричать мое имя громче, чем имя Вульфа. Я ненавидел ее за эту слабость. Но еще больше я ненавидел себя. Потому что, бросив ее там, раздавленную и обнаженную, я знал: мне этого мало. Одной иллюзии контроля мне было недостаточно.
Я натянул чистые темные брюки и черную форменную водолазку. Взглянул в зеркало. Рассеченная Кайаном бровь затянулась благодаря био-гелю, но на скуле отчетливо темнел кровоподтек. Взгляд был абсолютно черным. Глаза убийцы, вышедшего на охоту. Я схватил со стола свой дата-пад со скачанным файлом на Ариану Стил и вышел в коридор.
Время было далеко за полночь. Станция спала, погруженная в искусственный цикл ночи. Мои шаги по металлическим плитам звучали глухо и ритмично, отмеряя секунды до точки невозврата. Двери каюты элитного сектора с тихим шипением разъехались, стоило мне ввести мастер-код допуска.
Кайан не спал.
Он сидел в глубоком кресле у панорамного иллюминатора, закинув ноги на низкий стеклянный стол. На нем были только свободные тренировочные штаны. В руке он лениво раскачивал стакан с синтетическим виски на два пальца. Его лицо тоже «украшали» последствия нашей дневной драки — ссадина на подбородке и разбитая губа.
Воздух в каюте был тяжелым, наэлектризованным. Два альфы на одной территории. Обычно это заканчивалось сломанной мебелью. Но сегодня между нами лежало нечто более весомое, чем наше
