талию, цепляясь влажными ладонями за его широкие плечи. Мой живот уперся в твердую пряжку его тактического ремня, за которой угадывалось такое же каменное, возбужденное естество.
Арес сделал шаг, и с грохотом впечатал меня спиной обратно в холодный металл дверец. Он лихорадочно, одной рукой расстегнул брюки. Я слышала только сбитое дыхание, звон пряжки и звук расходящейся молнии. Его глаза в полумраке были совершенно дикими — глаза зверя, который наконец-то дорвался до крови.
Он развел мои бедра шире, подался вперед и вошел. Глубоко. До самого основания. Тяжело и невероятно горячо. Меня прошило разрядом тока. Из легких выбило весь воздух. Размер и напор Ареса были ошеломляющими. Меня перерезало пополам животным, концентрированным экстазом, который стирал из памяти и миссию, и «Эклипс», и саму вселенную.
— Моя, — прорычал он мне прямо в ухо, оторвав мои ноги от земли, удерживая только за ягодицы, и начал двигаться.
Вверх-вниз. Резко. Жестко. С пугающей амплитудой. Звуки падающего металла, звон дверец шкафчика за моей спиной глухим ритмом отсчитывали каждый его толчок. Я вцепилась ногтями в его водолазку на спине, оставляя затяжки, зарываясь пальцами в рельефную мускулатуру.
— Арес! — я кричала, уже не заботясь о том, услышат ли нас. Мой голос тонул в гуле вентиляции. Каждое его движение было абсолютной властью. Он наказывал меня за измену, которую сам придумал, и в то же время молился на мое тело. Он раздвинул мои колени так широко, как это было физически возможно, забираясь глубже, касаясь того предела, от которого мой разум просто выключался.
В этом акте не было света. Это была кромешная, злая, разрушительная страсть. Я царапала его, он оставлял синяки на моих бедрах. Мы боролись, пожирали друг друга прямо там, в грязной зоне раздевалки.
— Чья ты? — прорычал он, доводя темп до убийственного. Его грудь тяжело врезалась в мою.
— Твоя! Только твоя! — выкрикнула я, сломленная, сгоревшая дотла в этом гипнотическом ритме. И я не врала. В этот момент Кайана не существовало. Не существовало никого.Этот ответ сорвал все предохранители в голове Ареса. С диким, первобытным рыком он ускорился. Мои крики слились с его хриплым дыханием. Неведомая сила скрутила мое тело в тугую пружину, и я взорвалась тысячей сверхновых звезд. Мой оргазм был долгим, мучительным от силы удовольствия, меня трясло, а внутренние мышцы судорожно сжимались вокруг него.
Арес глухо, утробно застонал, вколотившись в меня в последний раз так сильно, что шкафчик скрипнул. Он достиг разрядки, его тело задрожало в моих объятиях, горячее семя обожгло меня внутри.
Мы замерли. Я почти не чувствовала ног, повиснув на нем, уткнувшись лицом в его горячую, влажную от пота шею. Он прижимал меня к себе с такой силой, словно боялся, что я исчезну, провалюсь сквозь пол. Только тяжелое дыхание и колоссальное биение двух сердец в тишине раздевалки. Медленно, Арес опустил меня на пол. Мои босые ступни коснулись холодного пластика, колени подогнулись, и я рухнула бы, если бы он не продолжал держать меня за талию.
Я не смела поднять глаз. Какая же я идиотка. Я позволила своим гормонам и эмоциям одержать победу. Моя миссия. Мой долг. Всё разрушено двумя пилотами, которые использовали меня для выяснения отношений.
Арес медленно отпустил меня. Я услышала шуршание одежды — он приводил себя в порядок. Я нагнулась, подняла порванное полотенце и сжала его у груди, пытаясь прикрыться.
Когда я наконец подняла взгляд на него, ожидая увидеть победителя — я замерла. Лицо Ареса больше не пылало страстью. За те минуты, что мы отходили друг от друга, его ледяная маска вернулась на место. И теперь она была крепче, чем циркониевая броня. Его глаза снова стали пустыми. Он смотрел на меня так, словно перед ним стояла совершенно посторонняя, грязная вещь.
— Великолепный спектакль, Ариана, — его голос был тихим, ровным и холодным, как лед на поверхности Плутона. Я замерла, по спине пробежал смертельный холодок.
— О… о чем ты?
Арес застегнул ремень и сделал полшага назад, увеличивая дистанцию между нами.
— Ты думала, мы такие тупые? Думала, я просто приревновал тебя к Кайану? — он ухмыльнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. Только жестокость. — Ты замечательно играешь роль страстной, запутавшейся первокурсницы. Ты отдаешься так горячо, что в это почти можно поверить.
У меня перехватило дыхание. Он знал. Мое сердце рухнуло в бездну.
— Кайан рассказал мне о фантомном слое твоего идентификатора. «Эклипс», да? — слова падали,
