жаждал его.
Я хотел не просто быть рядом. Я жаждал владеть. Обладать Юлей так же просто, так же естественно, как это делали её мужья. Увидев, как этот громила-адмирал целует Юлю на моих глазах — властно, демонстративно, — мир передо мной потемнел от острой как нож зависти. От злости, тлеющей где-то в глубине души. От отчаяния, потому что я был всего лишь зрителем в чужом спектакле счастья.
— Юль, а твои горшки переставлять? — раздался из глубин дома зычный голос ее мужа — Саратеша.
— А ты еще не переставил⁈ — вылетела обратно на веранду красноволосая фурия. И да, ее новый цвет волос дико мне нравился. Он делал ее такой дерзкой, такой… другой. Словно она бросала вызов всему миру даже в деталях. И мне импонировала ее борьба, ее маленькие бунты, ее страсть.
— Не стоит так пялиться, — ко мне подошел Аррис Тан и прислонился на перила террасы.
Третий муж!
Кровь ударила в виски.
Она вышла замуж. Юля обзавелась новым питомцем, пока я отбывал срок в своём позолоченном загоне… Эта… эта невероятная женщина…
Сука!
Злость была иррациональной, жгучей.
Как она посмела? Почему не я?
Потому что ты женат, Энор, — шептал жалкий остаток благоразумия. Совесть я похоронил давно вместе с иллюзиями о своём браке.
— Сар и Ильхом и так… взбудоражены, — говорил Тан, глядя куда-то в сад.
— А ты? — я ухмыльнулся, разглядывая Тана. К нему я не испытывал той лютой ненависти, что к Алотару или Гроссу. Он не воспринимался мной как соперник.
— А я пока не привык, — он кивнул на террасу. — Ко всему этому. Мы женаты лишь неделю.
— И каково это? — вопрос вырвался сам. Ответа я не ждал. Обладать ею — это должно быть и проклятием, и благословением одновременно.
— Бодрит, — коротко хмыкнул Тан. Потом его голос стал тише, но твёрже. — Будь осторожен в своих словах, Новски. Ты в чужом доме. Говоришь с чужой женой. Тебя впустили всего на день. Наслаждайся. Но границ не переходи. Иначе эта встреча станет последней, и Юлю ты будешь видеть только на снимках.
— Наблюдателен, — я не подал виду, что его слова попали в цель. Вывести меня из равновесия могли только две женщины на свете: та, что смеялась сейчас в саду, и та, что держала меня на цепи. Космос бы побрал их обеих! Как я так влип?
Я вошёл в дом, мои глаза неотрывно следили за Юлей и за ее мужьями, которых я ненавидел. За их странным, гибельным для моего спокойствия, взаимодействием. Гросс и Алотар не просто терпели друг друга. Они были единым организмом. Я видел, как Гросс, проходя мимо, касался губами её виска, не прерывая разговора. Как Алотар, склонившись над чертежом на планшете, одной рукой автоматически поглаживал её спину. Как они обменивались с ней взглядами, полными какого-то своего, секретного юмора, от которого её пухлые губы расплывались в такой искренней, счастливой улыбке, что у меня сжималось всё внутри.
Их взаимодействие не укладывалось ни в какие рамки. Как⁈ Переселенка должна была попасть в другой мир, сломаться, подчиниться и адаптироваться, но… Юля начала адаптировать новый мир под себя. Невероятная сила, которая меня манила, возбуждала!
— Ух! Я готова начинать! — её голос вернул меня в реальность. Горшки были расставлены в каком-то только ей понятном порядке. — Так, Иль, Сар, нужны ещё чашки с рафисом. И ещё какие-нибудь печеньки, чтобы создать атмосферу.
— Печеньки? — нахмурился Саратеш, и в его взгляде я читал не раздражение, а привычную, любящую растерянность.
— Ой! — она рассмеялась, и этот звук пронзил меня, как ток. Её смех был моим личным сладким и смертельным ядом. — Пирожные какие-нибудь простые нужно поставить к рафису.
— Не волнуйся так, космическая, — Гросс обвил её плечи рукой. Её собранные волосы рассыпались по его руке, и Юля… рассмеялась снова! В голове пронеслось дикое, неконтролируемое сравнение: за испорченную причёску Силия бы орала, истерила и заставила извиняться час. Юля же хохотала, запрокинув голову, и сама расправляла эти огненные пряди пальцами.
— Принесешь мне ещё одну заколку, пожалуйста? — попросила Юля. Она просила! Не приказывала. Не требовала. И глядя на неё, я наконец осознал источник её силы. Не в энергополе. Не в женской сущности. Ее сила была в простой… искренности. Юле не нужны были приказы и истерики. Её улыбка, её взгляд, её простое «пожалуйста» разбивали любые стены. Одна её улыбка — и ты готов был разрушать миры.
И я был готов.
— Энор, — она обернулась ко мне и тут же, словно спохватившись, кинула взгляд на лестницу, где скрылся Гросс. — Господин Новски, я начну, а вы подхватите. Ваше участие важно…
Я пересёк расстояние между нами одним шагом, нарушив все границы. Моя рука сама потянулась и подхватила прядь её волос, упавшую на плечо. Я поднёс локон к лицу, вдыхая запах шампуня и чего-то цветочного.
— Что… что ты делаешь? — она вырвала прядь, отпрыгнув назад, как ошпаренная. — Не надо.
— Не надо что? — прошептал я, зная ответ, но жаждавший услышать его из её уст. Видеть, как её зрачки расширяются, как дыхание сбивается, как тонкие пальцы с бесцветным, скромным маникюром дрожат.
— Не надо трогать меня. И… так близко подходить тоже не надо, — шёпот Юли был полон паники и чего-то ещё. Чего-то, что заставляло мою кровь бежать быстрее. Я волновал её так же, как Юля сводила с ума меня.
— Не могу, — прохрипел в агонии.
— А ты смоги…
— Ю, так нормально? — из столовой вышел Саратеш. Она отскочила от меня, как от огня. Взгляд Алотара скользнул по мне, и в нём не было даже ярости. Было холодное, убийственное презрение и понимание.
— А? — она растерянно посмотрела на мужа. — Да, всё отлично! Давайте начинать.
И после этих слов я перестал существовать для самого себя. Я стал лишь наблюдателем, призраком, жадно впитывающим каждую её частичку. Я смотрел, как Юля садится на диван, берёт в руки камеру и преображается. Голос становился звонким, уверенным, профессиональным. Взгляд — озорным и цепким. Юля была в своей стихии. И я видел эту женщину теперь с новой стороны — не бизнес-леди, не нежную жену, а… актрису. Проповедницу. Лидера. Юля говорила в камеру, смеялась над своими же шутками, жестикулировала.
Юля не играла роль. Она жила в ней.
Эта женщина была до странного гениальна. Инстинктивно чувствовала кадр, свет, эмоцию. Я, архитектор «Единения», потратил десятилетия, чтобы научиться создавать иллюзию искренности. Юля же просто была искренней. И в этом была её разрушительная, божественная сила.
Когда подошла моя очередь съемок, я… пытался. Но моя натура — расчётливая,
