кое-куда сходить и что-то поправить.
«И нечего стесняться, мы люди простые, почти дремучие…»
— И мне надо сходить кое-куда, — признался Ирманкул, хлопнув себя по колену раскрытой ладонью.
Посмотрели друг на друга серьезно и вдруг рассмеялись. Потом Ирманкул расческу достал и попробовал ей волосы пригладить.
— Сказал бы сразу, что я выгляжу, как огородное пугало. У меня даже зеркала нет, — пожаловалась Ирина. — На дворе в бочку с водой гляжусь. Да пофиг уже… Тут не до красоты!
— Будешь моя жена — служанки тебя причешут и дадут лучшую одежду, — утешал Ирманкул. — Но я и без одежды тебя люблю. Вечером вместе к Ховану пойдем. А пока мне приготовиться надо. И старики твои скоро вернутся. Васил точит на меня нож, — это смешно. Он верный пёс, но с волком ему не сладить.
— Ты просто моложе и… посильнее чуть-чуть, — Ирина за своих заступилась. — Ты, пожалуйста, дядю Василия не обижай. Он заботится обо мне, как умеет.
— Отправишь его обратно к коназу Юрге? Его и старуху? Или к себе возьмем? — деловито спросил Ирманкул. — Как скажешь — так и будет.
Он уже запросто представлял их дальнейшую семейную жизнь! Ирина чуточку загрустила. Тема Жемчужной реки оставалась неясной. Кажется, её нехитрый план Ирманкул раскусил в два счета.
Глава 13
На дворе воеводы
К удивлению Ирины воевода Хованский легко принял сватовство Ирманкула. Даже будто обрадовался, как скоро удалось пристроить незаконную дочь князя — девчонку строптивую.
«Вот и славно, что богатому хушварину наша красавица приглянулась! Не будет парням дружинным напрасно очи мозолить. И так треплются языки, не один уж молодец пытался расспросы чинить: 'Кто такова, откуда будет… с какой стороны зайти, да с каким гостинцем…»
Князь Юрий писал, что девка с изъяном, так не шибко жаль. Первый муж, сказывают, тоже был монгольских кровей, знать, дорожка проторена.
К тому же Ирманкул — не простой воин, а приближенный самого Чангатура. Из того гнезда, откуда еще не так давно раздавались ярлыки на правление в русских землях. И не один пришел Ирину просить, а привел в подмогу хитрого лиса Премудрого Джанибека.
И подарки хушварские дюже как хороши — коня привели светло-рыжей масти с мягким золотистым отливом. Настоящий ахалтекинец — светлое пятнышко на лбу! Вдобавок кожаные ножны, расшитые мелким бисером и украшенные серебром, а в них отменный ферганский клинок с белой костяной ручкой.
Воевода опытным глазом на коня зыркнул, чинно поблагодарил, велел своим отрокам накрывать столы, приглашать гостей.
— Сыграем свадьбу на Яксарт — реке! — провозгласил Ирманкул. — А пока пусть все знают, что Ириннэ моя невеста.
Хованскому все равно, еще и доволен, что неудобные соседи скоро двинутся в степи, только на Ирину задумчиво посмотрел. Свадебной радости на личике не приметил. Может, вдруг пожалел.
Ирина рассеянно слушала вокруг веселую суету, чувствовала на плечах уютный вес меховой безрукавки (Ирманкул нарядил!) — грустно… Замуж Иринушка не планировала. Это как в реку упасть — не сможешь сразу на плаву удержаться и поволочет по острым камням.
А нянька Устинья уже вся в хлопотах дорожных — намечала припасы, правда, Ирина сомневалась, что старушку с собой возьмет. Пускай они с Василько вернутся в усадьбу Юрия. Зачем за собой к Сыгнаку тащить? Если река её обратно отправит, Ирманкул же наверно, разозлится… Ох, лучше не представлять!
Василько молчал с каменным лицом, а потом выкроил время, отозвал в сутемень сеней и спросил:
— Неуж всерьез решила ехать с волками? Позарилась на грабленые ковры и стертые монеты? От одного изверга сбежала едва жива, второму сама сапоги снимешь?
— Ты меня не ругай, пожалуйста! Я бы рассказала, как есть, — не поверишь.
— Любишь хушварина? Поезжай! — Василько рубанул воздух ладонью. — А если другая причина… если принудил тебя…
— Да… нет… наверное.
Тут на дворе загремело, затопало, послышались зычные голоса мужчин — будто в Бешкильскую слободу загнали стадо сайгаков.
Ирина щелочку двери приоткрыла, увидела, как перед крыльцом наездники гарцевали — чужие, опасные. Под копытами гнедых жеребцов путались черные собаки, брехали на местных псов, оттого и гомон и свист плетей.
«На овчарок похожи, только лохматые и уши висят», — невольно подумала Ирина. А потом столкнулась взглядом с мужчиной в распахнутом халате. Тёмная поросль на лице, узкие хищные губы и глаза, жесткие волосы как грива вокруг медного лица. Вот он хлестнул коня, подскочил к сеням и крикнул, плохо выговаривая русскую речь:
— Здравствуй, беглянка! Мои люди сказали, что тебя в лесу забрал волк. Рад видеть живой и не рваной. Скучала по мне, красавица?
— В первый раз вижу, — Ирина смело вышла вперед.
Мужчина злобно ощерился, рванул удила, заставив коня на дыбы подняться.
— Коротка же твоя память, беглянка! А мы ночь провели на одной кошме, из одной пиалы пили, я совал тебе по изюминке в рот, а ты кусала мне пальцы. Забыла?
— Значит, ничего интересного не было, если не помню. А сплетни кидать — не поле пахать, — Ирина голос возвысила, чтобы перекричать топот и конский храп.
Василько сзади за платье тащил, вполголоса называл дурищей неумной, но разве ж можно стерпеть усмешки какого-то небритого хама.
— Иди ближе, беглянка, поговорим!
— Мне и тут неплохо!
Воины на конях посмеивались, оценивали, обсуждали. Мужик в расшитом халате пыхтел, как квашня с перекисшим тестом. Но вдруг поднял руку, потряс кулаком и все стихло. Видать, он тут командир. Ирина поняла, что советы Василька укрыться за дверьми не так уж плохи. Чуток опоздала.
Небритый мужик, как кошка, на землю прыгнул, потом на порог и схватил за руку:
— Куда собралась, красавица? В этот раз привяжу крепко.
И пискнуть не успела, как грубо потащил за собой с крыльца.
— Помогите! — заголосила в испуге. — Ирманкул! Где ты?
Чужие воины расступились, окружили, некуда деваться, но Хованский со своей охраной уже мчался на выручку. Дружинные достали мечи.
— Не трожь девку! — хрипел воевода. — Поссоримся с тобой — слышь… Кто ты есть таков? Откуда явился?
— Здесь наша земля, — заорал Небритый. — Беру все, что хочу!
Но воины его уже слезали с коней, кланялись, умывали лицо руками в знак почтения — к воинам подошел Джанибек Многомудрый — знаменитый хушварский генерал. Сморщенная ладонь его лежала на плече Ирманкула, не давала броситься вперед.
— Приветствую
