помутилось и настигла в теле знакомая боль. Ирина легла на доски и сжалась в комочек. Тогда Ирманкул подхватил её на руки и пронес сквозь завесу ветвей обратно к твердой земле.
Только несколько рубленых фраз расслышала от него по дороге:
— Завтра переберемся в крепость! Больше к воде не подпущу. Не отдам!
И вот они уже во дворе и вокруг квохчут служанки, гудит сердитый бас Василя и девочка Аруке, кажется, плачет. Кто посмел обидеть? Ирина чихнула, моргнула и заметила самую дряхлую старушку из местной коллекции Миядзаки. Та сидела перед ней на корточках, гладила руками белую кошму, потом давай на нее бросать бобы. Один, второй, третий… двадцатый… шепчет чего-то, закатывает глаза, раскачивается всем телом. Кто заказал спектакль?
Ирманкул рядом сидит, смотрит на эти забавы сосредоточенно, губы кусает, злится или переживает. Гадюка дохлая валяется у всех на виду — тьфу, пакость! Наконец бабуля наигралась, воздела к небу тощие ладошки и что-то деловито пробормотала. Тут все сразу возрадовались, завспоминали благодатные Небеса, кланяться начали усердно. Седой дедушка-ювелир, одобрительно коснулся плеча Ирманкула, ласково щурил очи.
— Да что происходит? — вскричала Ирина.
Хорошо, Аруке всегда на подхвате, готова объяснить переполох.
— Бабушке Ташкен говорит, что ты носишь сына, белые бобы никогда не обманут.
Ирина встретилась взглядом с Ирманкулом. Тот радости не скрывал, холодные черты лица смягчились.
— Теперь нужно больше отдыхать, чтобы дитя закрепилось во чреве. Я послал за опытным лекарем, он смотрит жён самого Чангатура. Все будет хорошо.
— Но как же быстро получилось… — испуганно шептала Ирина.
— Достаточно одного раза, разве ты не рада? — он весело сузил глаза.
— Мне надо привыкнуть к мысли.
Ирина легла бочком на раскинутую шубу, закрыла глаза, ушла в думы.
«Жаль, не успела настоящую княжну про маму спросить. Кто же такой Ярослав? Похоже, местный волонтер. Обалдеть, влюбился в древнерусскую деву, — расскажет она ему про леших и водяных. Динарочка будет в шоке, та же не узнает, еще и отбрыкиваться начнет. Судя по словам Василя, у этой княжны характер не сахарный».
Ирманкул велел слугам разойтись, опустился на кошму рядом, погладил жесткой рукой голову и плечо Ирины. Тихо сказал, наклонившись к щеке:
— О чем ты просила реку? Я ничего не слышал, я не мог к тебе подойти — это все проклятая змея, у меня ноги будто приросли к мосту. А потом ты стала белой и холодной, застонала, когда взял тебя на руки. Пыталась вернуться к своим, но тебя не приняли обратно? Значит, такова воля Речного духа.
— Я тебе расскажу все-все по порядку с начала, ладно? Тебе надо знать правду. Это будет полезно, если собираешься руководить городом.
— Что мне надо знать? — глухо спросил Ирманкул.
— Реки — это дороги, — улыбнулась Ирина. — Иногда по ним можно путешествовать и во времени. Ты думаешь — это сказка? Просто послушай и реши сам. И попробуй меня понять.
— Говори! — приказал Ирманкул.
Держал свою голову на согнутой в локоть руке, любовался разгоряченным личиком Ирины — наконец краски вернулись, а глаза полны желания поделиться тайной.
Она долго рассказывала, приподнялась к нему, загорелась, одной рукой обнимала, другой указывала на небо, смеялась и грустила. Ирманкул так понял, что Ирина из будущего мира пришла, где сказки сбылись и чудеса случаются ежедневно.
Конечно, и жизнь там другая, нарядная и обновленная, словно молодой лесочек на гари, но питается она старой золой, а в недрах того мира труха старых костей, копий и глиняных черепков.
Но ведь для чего-то же Будущий мир отправил Ирину сюда, на границу степей и леса, послал встречу с ним, с Ирманкулом. Объединил судьбы, даровал надежду — дитя. Ох, от этой новости у него словно крылья выросли за спиной, а макушкой он готов достать небо.
Раньше он был один, теперь душа словно раздвоилась, стала сильнее и крепче. А ведь не раз думал, что Ириннэ — его слабость. Нет, она послана Всемогущим, чтобы смотрел на мир её новыми глазами и устремлял помыслы высоко.
«Надо построить еще одну стену укреплений перед главными воротами! Надо послать лазутчиков в земли Сун — пусть разведают секрет изготовления зажигательной пыли…»
— Получается, я вовсе не дочь реки, а путешественница во времени. Ты меня слышишь?
— Да.
— Иногда я представляю, что это долгий и реалистичный сон. Или каникулы. И как представлять легче — даже не знаю. А мама о чём будет с той княжной разговаривать? Интересно, у нее есть шрамы на спине… Надеюсь, Давлет-хан отошел к предкам! Ирманкул, ты спишь?
— Нет. Нарисуешь мне завтра карту земель твоего мира? Кому будет принадлежать Сыгнак и Хорезм? На каком языке будут говорить люди в Сарай-Берке? Где будет граница русских княжеств? Я должен все знать. А сейчас будем отдыхать. Тебе нужен покой.
Ирина смотрела на большую, круглую луну, похожую на жёлтую дыню, которая нависла над вершиной тополя, слушала поскрипывания мелких существ в листве и шорох ночных бабочек. Ирина уже не загадывала, что принесет завтрашний день. Пока её место здесь, рядом с Мужем, Воином и Правителем.
Поддерживать Ирманкула во всех начинаниях, беречь еще не рожденное дитя от этого удивительного союза, учить язык, знакомиться с культурой и бытом. Искать возможности укреплять связи между народами.
«Может, когда-нибудь археологи раскроют древний курган и найдут ворох подтверждений тому, что эта хрупкая женщина прожила классную жизнь, полную открытий и приключений — причем, в двух эпохах сразу. Вот будет сенсация! Надо хорошо подготовиться и здорово наследить, пока есть время. А то ведь и реки меняют русла и пересыхают моря. Надо успеть».
Ирина улыбнулась и поцеловала Ирманкула в колючую щеку.
Конец
