потом проснулись в этом кошмаре, вызванном чумой, как и я?
Мои ребра сжимаются, а кровь приливает к ушам.
— Вы все провалились сквозь звезды? — горячо требую я, и моя прежняя паника возрождается с новой силой. Словно волна, обрушившаяся на меня сверху, утопив в грязи и обломках. — Или такое удовольствие было предназначено мне?
В ответной улыбке Сэма сквозит какая-то жалость.
— Не понравилось путешествие?
Мое тело непроизвольно вздрагивает, когда я вспоминаю ощущение падения. Кошмарный сон, вызванный чумой или нет, но это было наяву. Порыв воздуха, быстро мелькающие здания вокруг меня. Удушающее давление, приближающийся бетон.
— Кому-то нравится быть пойманным в ловушку ночного кошмара? — бормочу я, замирая на месте, пока паника не столкнула меня вниз головой с лестницы.
Сэм тоже останавливается, бросая на меня любопытный взгляд.
— Это то, чем, по-твоему, является Летум? Кошмар, от которого ты не можешь проснуться?
Я зажмуриваю глаза, когда всепоглощающее чувство отчаяния накатывает на меня, угрожая унести прочь. И я признаюсь вслух в том, чего боялась с тех пор, как проснулась в середине падения.
— Я думаю… — я облизываю губы и пробую еще раз. — Думаю, что после стольких лет я все-таки заразилась. Я окончательно свихнулась, как и все остальные нездоровые.
Я открываю глаза и беспомощно оглядываюсь по сторонам. Ничто другое не имеет смысла, кроме безумия. Этот дикий мир с его жестоким королем, яркими растениями и невообразимым небом — все это, должно быть, плод моего воображения. И если я каким-то образом очнусь, то снова окажусь на больничном столе, день за днем разрываемая на части.
Вся моя борьба, все мои попытки убежать. Все жертвы, на которые я пошла, чтобы выжить, — все это было бесполезно.
Большой палец касается моего подбородка, мягко поднимая мой взгляд вверх. У меня перед глазами все расплывается, когда я встречаюсь взглядом с Сэмом, но что-то в его теплых карих глазах сразу же успокаивает меня. Мои мышцы расслабляются, сердцебиение замедляется, и на какое-то чудесное мгновение перестаю помнить, что вообще расстраивалась.
Его глубокий голос отдается в моей груди, и остатки паники улетучиваются.
— Уверяю тебя, Уилла, ты совершенно в своем уме. Летум так же реален, как и ваш мир. Просто правила немного другие.
Я медленно выдыхаю, когда его слова проходят сквозь меня, сметая мой страх и заменяя его ощущением покоя. И, возможно, именно этот покой позволяет мне на мгновение стать уязвимой в этом странном коридоре с Сэмом, не беспокоясь о том, чего это будет стоить.
— Ты уверен?
Сэм улыбается, и это озаряет его красивое лицо.
— Я обещаю. Во все времена существовали уголки вселенной, слишком далекие и обширные, чтобы их можно было полностью понять. Летум — одно из таких мест. Ты такая же разумная, как и до падения.
Я благодарно улыбаюсь Сэму, и хотя он отвечает мне такой же улыбкой, облегчение от осознания того, что я не сошла с ума, исчезает так же быстро, как и появилось.
Потому что в этот момент чей-то мрачный голос произносит:
— Я бы не спешил заявлять, что эта девушка вменяема, Сэмми. Две попытки убийства перед завтраком вряд ли говорят о здравом уме.
Я так быстро разворачиваюсь на пятках, что чуть не теряю равновесие и не падаю с оставшихся ступенек. Мои волосы, теперь уже полностью высохшие, падают мне на лицо, и я поспешно убираю их, только чтобы увидеть, как Король Нежить ухмыляется мне из коридора.
Он переоделся, как я могу только предположить, в свою дорожную одежду, хотя для такого случая она крайне непрактична. Черная рубашка с оборками, заправленная в обтягивающие кожаные штаны, сапоги до колен и черная кожаная мантия, застегнутая у горла и окутывающая его так плотно, что создается впечатление, будто у него крылья.
В его носу сверкает крошечная бриллиантовая серьга, а другую ноздрю теперь украшает маленькое золотое кольцо, которое гармонирует с вышивкой на его эксцентричной рубашке. Его покрытые татуировками пальцы, снова спрятанные в черных кожаных перчатках до локтей, вытягиваются в изящном поклоне, и это движение одновременно завораживающе и смешно.
Воистину, весь наряд Короля Нежить выглядит необычно. Совершенно нелепо.
Но когда он отрывается от перил и делает вызывающий шаг ко мне, его ленты смерти обвиваются вокруг запястий, как жуткие браслеты, по какой-то причине я не нахожу это смешным. Стиль одежды, форма его тела, размазанный грим вокруг излучающих ненависть глаз — все это кричит о смерти. О боли.
И, черт бы меня побрал, если что-то во всем этом не кажется невероятно манящим. Точно так же, как, наблюдая за красотой пламени, хочется прикоснуться к нему, даже зная, что будешь гореть. Что-то в нем вызывает такое же безумие во мне.
— Вряд ли взрослый мужчина, который закатывает истерики из-за пляжа, может судить о здравомыслии, — выдавила я, игнорируя трепещущий жар у основания позвоночника. Возможно, ненависть. Или что-то гораздо худшее.
Король Нежить лишь презрительно ухмыляется, прежде чем переключить свое внимание на Сэма.
— Ты будешь сопровождать нас сегодня?
В его тоне нет резкости или жестокой насмешки, как в моменты, когда он обращается ко мне. Он неуместно мягкий, с примесью удивительной заботы.
Сэм качает головой.
— У меня полно дел в другом месте, сэр.
Король Нежить долго смотрит на Сэма взглядом, который я не могу определить, прежде чем склонить голову перед своим слугой в знак почтительного согласия. Этот жест настолько противоречит его обычному высокомерию, что я не могу отвести взгляд, пытаясь понять, как именно он изменил динамику власти, в которой я была так уверена всего мгновение назад. Но прежде чем я успеваю до конца осознать эту мысль, его черный взгляд возвращается ко мне, и по спине пробегает ледяная волна.
Его губы кривятся в явном презрении к тому, что он видит — спутанные волосы, дикие глаза, гнев, который излучает моя кожа, — но он никак не комментирует. Он только рявкает:
— Пошли.
Глава 8
Нико
К тому времени, как карета, наконец, тронулась в сторону города, мое настроение заметно испортилось. Временное онемение, вызванное чаем, уже начало проходить, и в каждом суставе и мышце поселилась острая боль. Моя смерть ходит кругами по моим запястьям, хлещет по коже, как битое стекло, и хотя боли достаточно, чтобы мне захотелось заползти обратно в постель, ее недостаточно, чтобы помешать мне с вожделением наблюдать за Уиллой.
Ее губы приоткрываются, а глаза почти жадно блестят, когда она смотрит на вырисовывающийся фасад Лунаэдона. За то короткое время, что она здесь, я заметил, что она приходит в восторг всякий раз,
