на непонятных женихов. А тем более заморских! Полцарства не резиновые, лишних у нас не валяется!
Василиса пыхтела, злилась, мяла подол платья. Было видно, как мозги ее шуршат и соображают, пытаясь найти выход из ситуации.
– И как по твоему тогда нам замуж выходить? Если ты за эти полцарства удавиться готова? – наконец спросила она. – Может, у тебя есть кто на примете, чтобы достойный был, и чтобы брат у него нашелся, чтобы нас двоих да в одни руки?
Я гневно сощурилась.
Если бы в наше время уже были в моде сильные и независимые барышни, я бы так Василисе и сказала. Мол, извиняй, но я как-нибудь без замужа, и тебе не советую.
А то знаешь, все эти лобызания в ночи, слюнообмен, фу – гадость. И вообще, я наполовину земноводное. Вдруг, у меня процесс размножения как-то иначе устроен? А роды? Что если придется икру или яйца откладывать?
Я же хотела подойти к делу ответственно. Вначале изучить теоретическую часть, а потом уже переходить к практической. Разумеется с самым наидостойнейшим кандидатом.
Василису же ничего из этого не пугало, она хоть сейчас была готова приступать, поэтому объяснять пришлось по простому.
– Жених местный должен быть, и со своим полцарством, то бишь жилплощадью. И не в ипотеку! Чтобы не он к нам со своим родственниками, а мы к нему. На расширение государства надо работать! Муж должен быть хозяйственным, надежным и богатым. И три килограмма – это мало!
— А четыре? — тупо уточнила Василиса. — Иван Царевич говорил, что у него четыре. Или двадцать четыре?..
— Если в сантиметрах - можешь подумать, — хихикнула я.
— Двадцать четыре сантиметра золота это нормально? — тотчас воодушевилась Вася и повернулась к дверям. — Пойду уточню. Что он имел в виду вчера поздно вечером в беседке, когда про это говорил.
— Стоять! — тотчас опомнилась я. — В какой это беседке он тебе вечерком про свои золотые двадцать четыре сантиметра рассказывал?
Васенька зарумянилась.
— В северной, розами обсаженной. Там правда сейчас одни сосульки… Ты же не расскажешь батюшке?
Не скажу. Сама разберусь.
Заодно узнаю, как это Иван Царевич всеобщего проклятия на притягательность нужника избежал…
— У нас все равно ничего дальше лобызаний в руки не было! — Вася надулась и обвинила. — Из-за тебя, между прочим!
А, то есть не избежал. И то хорошо!
Но воспитательная беседа с Царевичем точно требуется.
Шум со стороны внутреннего двора переключил мое внимание.
Пришлось вновь выглянуть в окно, чтобы с ужасом узреть целую делегацию въезжающую через главные ворота.
На вороных конях, ржущий аки собственно говоря кони, топающих как сороконожки переростки во двор въезжала словно рота гвардейцев в золотых доспехах. Закатное солнце освещало чешуйчатый узор на латах, шлемах и даже перчатках.
– Раз… два…три… – принялась считать, выглядывая из-за моей спины, Василиса. – Четыре… шесть… десять. Ой, сбилась!
– Тридцать три их, – мрачно заявила я, узрев во главе этого балагана Черномора.
Дядькой он нам не был, а вот правителем соседнего царства вполне. Минус был только один – царство было под водой.
Василиса радостно взвизгнула.
– Змеюка, – похлопала она меня по плечу. – Кажется твои пожелания сбылись. Тридцать три брата, все равны как на подбор, красавцы, ух! И с золотишком, ты представляешь сколько Черномору регулярно с тонущих кораблей перепадает. И наши полцарства ему не сдались, у него свое! ОГРОМЕННОЕ!
Я даже не глядя, ощутила как глазки Василисы мечтательно закатились в предвкушении жемчуга морского, да каменьев редких.
– Только царство это надо на тридцать три поделить каждому сыночку по клочочку, – напомнила я. – И на берег выходить можно только один раз в год. Все остальное время там чахнуть!
– Ерунда, – отмахнулась Василиса, подбирая юбки. – Побегу встречать! Папенька наверное уже приготовил пир горой для таких гостей! Надо успеть привести себя в порядок!
Я даже не успела понять, как легкомысленной бабочкой, сестрица упорхнула и даже двери за собой не прикрыла.
Тридцать три богатыря во главе с Черномором тем временем сползали со своих коней, выстраивались в шеренгу, чтобы пройти в царский терем.
– Беда… Чтобы вас ежки пожрали, – задумчиво выдохнула я. – Что-то подсказывало, трюк с нужником второй раз не пройдет. Батенька после вчерашнего конфуза всю еду проверит, прежде чем ею гостей подчевать. Да и праздник скоро… он непременно захочет сэкономить государевый бюджет и справить сразу и Новый Год и две свадьбы…
В общем, плохой для меня знак. Очень плохой!
Придется самой спускаться к банкету. Пугать женихов прямым контактом, так сказать.
В отличии от Василисы я прихорашиваться не собиралась. Подошла к Зеркалу, оглядела себя с ног до головы.
Тощенькая, будто не кормили.
Бледненькая, словно на солнце не выхожу.
Нос длинный, а вот губы алые, словно только что крови напилась.
Еще были мышиного цвета волосы… кто-то назвал бы их серебряными, но я не питала иллюзий. Мои три волосины, не чета царской косе Василисы, у той коса была с руку толщиной, а мои патлы непослушно таращились во все стороны, а иногда и двигались сами по себе хаотично, словно вот-вот готовились ожить и превратиться в змей.
Таких конфузов благо не случалось, но кто знает… кто знает.
Я еще раз глянула на себя в зеркало, сфокусировалась, и вырастила на коже крохотные чешуйки. Нарочно уродуя себя, и делая еще более непривлекательной.
Чешуйки хаотично проступали одна там, другая сям – словно болезненная сыпь.
От удовольствия от проделанной работы, я довольно высунула раздвоенный язык наружу.
Никакого замужа, мне и тут не плохо! Тем более ни один из тридцати трех богатырей не был моего поля ягодой.
В таком виде я и вышла из собственных покоев. Двинулась на банкет!
Себя показать, народ попугать!
Глава 2
Долго ли коротко ли, но путь к банкетному залу я решила проложить через кухню. Это только говорят, что молния в одно место дважды не бьет, а на практике…
Я уже шуршала в кармашке платья сукняным мешочком с “клизменной травой”, мечтательно прикидывая хватит ли нужников в царстве сразу на тридцать три богатыря и всех сопутствующих жертв…
Но планам было не суждено сбыться, едва я завернул к кухне, как путь мне преградил Финист Ясный Сокол.
Я уткнулась в его серебряные латы носом и отскочила, как колобок от стенки.
Задрала голову,
