ткань ночнушки прилипла к телу, вырисовывая каждую линию.
— Ты всё подстроила! Но как ты убедила кикимор тебе подыграть? Почему молчишь, девчонка? Где ты нашла амулет, имитирующий магию жизни? — продолжал он своим грозным голосом.
Боже, что за кошмар?
— Ты ошибаешься! Я… я водник! Я не знаю, кто тебе наврал… — начала оправдываться, надеясь достучаться до его разума.
Но мои слова словно не доходили до него. Он продолжал держать меня, не ослабляя хватки, игнорируя все попытки объясниться.
— Лжёшь! — рявкнул он, и его отозвался эхом в моей душе. — Признайся, где нашла мага жизни, и я обещаю пощадить тебя и отдать под честный суд.
— Какой к чёрту маг жизни?! Отпусти, ты делаешь мне больно! — мои нервы окончательно сдали, и я закричала так громко, что витражные окна задребезжали.
И только после этого в памяти всплыли слова отца Каталины: «Тебе понадобится маг жизни для восстановления источника и обмена душами». Так что… я маг жизни? Но почему это так важно для Данте?
Мой крик привёл его в чувство. Мужчина отпустил мои руки и, бросив презрительный взгляд, наконец вышел, захлопнув за собой дверь.
Я же осела на пол, не в силах пошевелиться.
Глава 20
Завтракать мы устроились в просторной синей гостиной. Новоиспечённые помощницы ловко сориентировались в доме и быстро накрыли скромный завтрак на длинный стол, стоявший в центре комнаты.
Я застыла в дверном проёме, наблюдая, как бабушка с внучкой о чём-то вполголоса шепчутся и ловко раскладывают горячий хлеб и чашки, над которыми уже поднимался ароматный пар.
— Ба… Мы так и будем здесь спать? Я всю ночь глаз не сомкнула от страха. А ещё… — девочка понизила голос до шёпота и наклонилась к сгорбленной бабушке. — Сквозь открытую форточку я слышала сердитый девичий голос. Нет, ты бы слышала, сколько ругани раздавалось на весь двор! — с широко раскрытыми глазами, почти плача, жаловалась она.
У меня чуть не вырвался громогласный смех. Даже не подозревала, что меня было слышно аж в доме. Неужели так орала? А по поводу ругани... Посмотрела бы я на них, если бы им пришлось вытаскивать из холодной воды грязь, пока скользкие чьи-то «лапки» касаются ног.
— Тс-с! Это хозяйка была. Слышала я, как радовалась наследству, — в отличие от напуганной внучки, бабушка улыбнулась. — И да, мы будем здесь жить! Авось повезёт, и получим целебную воду. Может, и тебя вылечим. А про хозяйку больше так не говори! Милая девочка, бедная, пытается храбриться и держать всех в железных кулаках, хотя сама ещё не до конца понимает, что делает, — подытожила старушка, аккуратно поставив медный чайник на подставку.
— Ага, бедная аристократка! — проворчала внучка. — Ба! Ты серьёзно?! — ахнула она, будто бабушка сказала что-то кощунственное. — Ты что, забыла, сколько таких «бедненьких» было до неё? Я, между прочим, переживаю, чтобы нам заплатили. Наш главный колобок говорил, что у стихийников деньги-то есть, только вот расстаются они с ними очень неохотно.
Отчасти я могла понять возмущение девушки, но всё равно стало обидно.
Больше не желая стоять в дверях молчаливым наблюдателем, я решила вмешаться и положить конец этому неприятному для меня разговору. По выражению лица старушки было ясно, что она собиралась сказать внучке что-то ещё. Нет уж, увольте! У меня и без того с самого утра сплошные эмоциональные качели.
— Алия, позовите, пожалуйста, моего помощника к столу, — строго произнесла я, не оставляя шансов для возражений, и уверенно села на своё место. Да, это было нагло. Да, я почти сразу начала вести себя как хозяйка в этом доме. Знаю.
Но сейчас в этом особняке собралась настоящая разношёрстная толпа, а все сложные задачи, конечно же, свалили на меня.
«Ах да, и хранитель со своим вечным злобным прищуром», — вспомнила я, когда Данте сел по правую руку от меня.
— Теперь я буду следовать за тобой тенью, пока не признаешься, — холодно произнёс он, заметив мою вопросительно вздёрнутую бровь, а затем, поджав губы, добавил:
— И ещё… Я не должен был так с тобой обращаться. Впредь буду сдержаннее.
Сказал, как отрезал, подняв свою чашку с горячим чаем.
У меня челюсть чуть не отвисла. Это что, извинения? Серьёзно? Только почему от них так и веет надменностью и скрытой злостью? Хотя, может, мне просто показалось.
На шумных кикимор, которые громко выражали своё недовольство и суетились за столом, я старалась не обращать внимания и не злиться. В сравнении с этим самоуверенным и явно незваным гостем, вся остальная нечисть выглядела просто лапочками.
К концу трапезы, которая, к слову, оказалась удивительно вкусной, Гор задал вопрос, уже давно вызывающий у меня головную боль:
— Госпожа, с чего начинать? Как возродить источник?
— Да кикиморы его знают! — в сердцах выпалила я, резко вскочив со стула.
Шум возмущённых голосов поднялся почти мгновенно:
— Чего это мы должны?
— Если бы знали, давно бы сделали!
— Нашла крайних!
Нечисть явно обиделась и, чтобы никто не призвал их к неоплаченному труду, резво сползли со стульев и разбежались. При этом не забыли прихватить остатки еды, а в одних цепких чешуйчатых лапках я даже заметила блестящую вилку.
Так прошёл наш первый завтрак в новом доме.
Вздохнув, потёрла переносицу и нехотя поплелась следом.
Сегодня я выбрала более практичный наряд, вдохновившись привычками своего мира. В сундуке Каталины я нашла облегающие чёрные брюки из плотной ткани и накинула поверх тунику с разрезами по бокам. Мне показалось, что в такой одежде девушки занимались физкультурой в академии. По крайней мере, именно такие образы всплыли у меня в голове, когда я примерила этот наряд.
— Хранитель, а вы куда? — недоумённо бросила в спину Данте, уверенно шагающему по дороге, ведущей к источнику.
Он лишь холодно усмехнулся и тихо шепнул:
— Глаз с тебя не спущу.
— Смотри, чтобы косым не стал! — прошипела, но тут же едва не ахнула, увидев результат своей ночной работы.
Глава 21
Вместо привычного болота, которое все гордо называли «Источником», передо мной предстал великолепный водопад. Падающая
