Кийо улыбнулся, бросив на меня теплый и понимающий взгляд. У меня было чувство, что он думал о воспоминании, которое пришло и ко мне тоже, еще с того времени, когда мы встречались. Мы вышли из Розы, в которой действительно были лучшие маргариты в городе, — и были настолько пьяны, что ни один из нас не мог ехать домой. Таким образом, мы использовали машину для единственного, чего мы могли: секса. Дважды. Напитки прибыли и были размером с аквариумы. Также они были наполовину разбавленными, как и ожидалось, но, по крайней мере, в них все еще осталось значительное количество алкоголя. Я выпила свой быстро, пока мы ждали нашу еду. Алкоголь немного притуплял мою шаманскую силу и иногда позволял мне забыть проблемы. Не так много на сегодня.
— Думаешь, Энрике может быть прав? — спросила я. — Что Динна совершила самоубийство и заблокировала воспоминание?
Приведение покинуло нас, как только мы вышли из офиса.
— Я не знаю. Я не знаю, поверит ли она в это, даже если бы он показал ей запись или что-то в этом роде.
Я поморщилась и вновь пригубила свой напиток.
— Я надеюсь, что нет. Это то, что мне не хотелось бы смотреть. Я устала от кровопролития.
— Я знаю, — сказал он мягко. — И не имеет значения, что я до этого говорил… и как я был расстроен, когда началась эта война… ну, я должен признать. Ты сделала лучшее, что могла вообще сделать. Идут слухи. Я знаю, ты сделала тактические ходы, чтобы жертв было как можно меньше, и не только для своих людей.
“Тактические”. “Жертвы”. Я покачала головой, смотря на свою маргариту.
— Думаю, никогда бы не использовала эти условия. И если честно, мой вклад столь незначителен в разработке этого плана. Вот Рюрик — молодец.
— Но ты дала согласие, — указал Кийо. — Не многие правители поступили бы также. Многие сделали бы все, чтобы разгромить своих врагов.
— Мне, конечно, хотелось.
Дориан хотел того же, и у нас были некоторые разноглася в процессе нашего партнерства во время военных действий, по поводу потерей среди гражданского населения.
— Мы можем поговорить о чем-нибудь, не касающегося Мира Иного? И не о суициде?
— Конечно.
Внезапно возник наш официант с тарелкой начоса, который мы заказали. Кийо одарил его усмешкой.
— Ей нужна другая маргарита. Кроме того, сегодня ее День рождения.
Я кинула на Кийо полный ужаса взгляд, как только официант унесся прочь.
— Ты в своем уме? Не говори что-нибудь подобное в таких местах.
Но было слишком поздно, поскольку в течении минуты все официанты ресторана окружили наш столик. Кто-то надел на мою голову самберо и поставил передо мной кусочек пирога с зажженной свечей. Группа людей начала фальшиво петь “С Днем Рождения”, остальные также невпопад хлопать. Я все это время смотрела на Кийо и только беззвучно произнесла губами: “Я тебя убью”. Это только заставило улыбаться его шире.
— Ты выглядишь лучше, — сказал он мне, как только толпа рассеялась.
— Не могу поверить, что ты сделал это.
Я стеснялась сомбреро и погрузилась в новую маргариту.
— Ты знаешь, как ты меня унизил?
— Эй, твой ум освободился от всего остального, не так ли? И, посмотри на это. Бесплатный фруктовый пирог.
Я задула свечу и ткнула в студенистую массу.
— Он выглядит так, словно простоял какое-то время.
— Не беспокойся, — сказал он и перетащил тарелку на свой край стола. — Со всеми консервантами в нем, я уверен, что все хорошо.
— Я тебе припомню, — предупредила я, сузив глаза.
Взгляд, которым он меня одарил, был понимающим.
— Я надеюсь на это, — сказал он. — Я очень надеюсь.
Я могу винить только маргариту за то, что произошло дальше, потому что как только мы заплатили за счет и вернулись в машину, то сразу же набросились друг на друга.
— Видишь? — сказал он, пытаясь стащить с меня рубашку через голову. — Кому нужен бар Розы?
— Тогда было темно, — напомнила я ему, возясь с его штанами.
— Мы находимся на задней части участка, — заявил он. — И солнце садиться.
Он был прав, и когда он взял один из моих сосков в рот, я послушно прекратила обсуждать это дальше. Мы действительно были вне поля зрения, и были более важные вещи, о которых надо было позаботиться. Мы легли и опустили спинку сидения, насколько это было возможно, после этого наконец-то смогли заняться джинсами друг друга. Я опустила бедра вниз, приняв его в себя.
— Видишь, — выдохнула я, — теперь ты должен сожалеть.
— Очень, — успел сказать он.
Из-за нашей неудобной позы, моя грудь оказалась рядом с его лицом, и он сразу оценил преимущество, воспользовавшись руками и ртом. Что касается меня, то я была в восторге от ощущения, быть на нем сверху. После всех игр в подчинение с Дорианом, я внезапно возбудилась от этого ощущения власти, особенно из-за того, что в последний раз, когда мы занимались сексом, Кийо контролировал ситуацию. Теперь это была я, и я получала огромное удовольствие, когда дразнила его, то увеличивая скорость, то замедляясь и выжидая, когда он был почти готов.
— Эжени, — выдохнул он позже, — достаточно. Пожалуйста… сделай это…
Я наклонилась к нему, чтобы поцеловать и отстранилась, когда его губы нашли мои. С усмешкой, я выпрямилась насколько могла, и резко начала на нем двигаться, позволяя ему наконец-то получить то освобождение, которое он просил. Его тело дернулось, когда он кончил, руки так крепко держали мои бедра, как будто он боялся, что я уйду прежде, чем он закончит.
После этого, я полагаю, что мы были рады встретиться снова. Следующая неделя или около того, прошла также непринужденно. Я видела Кийо почти каждый день, и мы обратно вернулись к нашей старой рутине. Я начала брать больше работы с помощью Лары, а Кийо попеременно работал в ветеринарной клинике и бегал проверять дела в Мире Ином. Ночью он и я всегда были вместе, либо у меня, либо у него. Мое тело начало вспоминать, что значит быть в отношениях, и медленно мое сердце так же это вспоминало. Я только однажды перешла в Мир Иной, чтобы заняться выводом войск из Тернового Царства и поинтересоваться военными делами. Никаких продвижений с Катрис. Я радовалась отсутствию войны, но до желанных мирных переговоров было еще далеко. Это разочаровывало.
— Это будет трудно, — сказала Шайа, когда я спросила об этом.
Понятно, что она выглядела усталой.
— Это деликатный вопрос. Он требует времени.
Я оставила все это, чувствуя раздражение, но понимая, что она знает больше меня. Вернувшись в Тусон, я также получила несколько сообщений, но другого плана: от Энрике. К его чести, он названивал мне почти каждый день, чтобы сообщить, что он сделал или выяснил. Сначала, его отношение оставалось точно таким же, полным самонадеянности и раздражительности, в которых читалось, что он зря тратит свое время. Но однажды, все изменилось.
