и с магией оно работает примерно так же.
Все оставшиеся камешки были доведены до нужного цвета. Среди целого радужного спектра лежал один уголек – я решила не тревожить больше тригаста. В конце концов, вряд ли мои мучения с этими камешками на этом окончатся!
Убрав разноцветное богатство в мешочек, я подбавила силы своим растениям, что уже заплели живым ковров целую стену и всю мою комнату. Выглянула в окно и, уже привычно, почесала цветок-часы. У него было всего два подвижных лепестка, которые гнулись в разные стороны и, когда мне было нужно, показывали, в каком положении сейчас светило. Время узнавать получалось весьма приблизительно, но…
Здесь никто не изобрел механических часов. Никто. Все использовали артефакты, но стоимость эти вещиц… Я не готова разорить герцога на такую сумму! Более того, когда я стану зарабатывать сама, я и тогда не стану это покупать! Весь мир живет по очень приблизительному времени, часть магов может вызывать звездную проекцию времени, а часть… Из-за дикой стоимости артефактных часов маги приспосабливаются кто как может. И, кстати, солнечные часы есть в каждом доме.
В любом случае, судя по моему «растительному» времени до обеда осталось не так и много. Надо переодеться, потому что с камешками я занималась лежа на полу, и платье теперь все в заломах. Бытовая магия помогла бы мне это все исправить, но Шайла видела, что я валяюсь на ковре. Не стоит давать ей поводов для болтовни.
Радуясь своей маленькой победе, я вытащила из шкафа зеленое платье. То самое, с дивными ирисами! Немного слишком для обеда, но… Надо же отпраздновать!
– Ой, как вам идет,– Шайла, как и всегда, вошла в комнату одновременно со стуком в дверь.
Даже Вирго так и не смог ей объяснить, как правильно делать. На все его слова шел быстрый ответ:
– Так а чего стоять-то, время терять? Я глаза вниз опущу, и ежли чего, так ничего и не увижу!
Вот и сейчас она уже крутилась вокруг меня, подправляла, что-то ворчала под нос и, одновременно, собирала в корзину стирку.
– Перчатки, говорят, появились с обрезанными пальцами,– сказала вдруг Шайла. – Говорят, писк сезона!
– Писк? – удивилась я такому земному понятию.
– Так швею модную звали. Потом из-за ее последнего платья большая драка между знатными диррани случилась! Чуть волосы друг другу не повыдирали, чтобы решить, кому будет принадлежать последнее платье Пискис. А потом все так стали говорить, только фамилию сковеркали!
– Спасибо, я и не знала про эту историю,– честно сказала я.
Шайла пожала плечами, а после сообщила, что обед вот-вот подадут.
– Дорогу найду,– кивнула я.
– Агась. А я сейчас ковром займусь, знала бы что вы лежать на нем будете, так с шампуньей бы помыла!
– Возьми себе помощь, если понадобиться,– сказала я.
И по довольным глазам Шайлы поняла, что помощь ей ой как понадобиться.
– Только Иванну в мою комнату не пускай, нечего ей здесь делать. Думаю, что теми хьёмсами она меня подставить пыталась. У диррани Вердани аллергия на них.
Тут Шайла оторопела:
– Не знаю я никаких аллергий, а только они на ночь несколько порций в комнаты приказали подать.
– Аллергия – это когда какой-то продукт для человека как яд,– коряво объяснила я.
– Ну, не для них точно. Эт только если с пережору поплохело,– фыркнула Шайла. – Простите мне мои грубые слова.
Я только рукой махнула. Если уж герцог не перевоспитал ее, то куда там простой попаданке!
Оставив Шайлу планировать ковровый бой, я вышла из комнаты и направилась в столовую. Может, хотя бы сегодня малышка Лиира начнет улыбаться? Ведь с того дня она ходит хмурая, как маленькая тучка.
«Она же еще не может задумываться о своей грустной судьбе? Или желать встать во главе рода?», задумалась я. «Хотя если вспомнить, как воспитывали маленьких дворян в земном прошлом, то может и задумывается. Там у детей быстро детство заканчивалось».
За обедом Ферхард сообщил, что чета Вердани прислала нам в подарок билеты:
– Ставят «Историю Твердыни Койннех». Пьеса в трех актах.
– Мы пойдем? – тихо спросила Лиира.
Думаю, это тихий, робкий голос и решил судьбу билетов.
– У нас есть своя ложа,– улыбнулся герцог. – Мы обязательно там будем. Ты наденешь родовые цвета, Лиира.
– Разве я часть рода? – малышка поджала губки.
– Да, ты – часть рода. И когда тебе исполнится тринадцать лет, я проведу тебя в кровную часть библиотеки. Именно тогда ты узнаешь, почему все происходит именно так, а не иначе.
Я старалась притвориться ветошью. Даже приборы столовые отложила, чтобы не звякнуть в неудачный момент.
– Почему в тринадцать?
– Потому что с этого возраста можно взять с ребенка клятву о неразглашении информации,– серьезно сказал герцог.
– Я не наследница, потому что бастард,– кивнула девочка.
Ферхард нахмурился и замолчал.
А я…
Я совсем не знала эту малышку. Вот только мне доводилось видеть капризных, жадных и избалованных детей. Их поведение кричало о том, как сильно облажались их родители.
Здесь этого не было.
– Почему ты хочешь быть наследницей? – тихо спросила я.
На лице Ферхарда отразилось немое удивление. С точки зрения герцога ответ был очевиден – чтобы стать во главе рода, разумеется. Но…
– Чтобы навсегда-навсегда остаться дома,– тихо сказала малышка. – Я не хочу, чтобы меня забрали в пансион тригастрис Бельваджу. Я буду хорошей, дядя! Пожалуйста, можно мне не ехать?!
Она вскочила, стул упал, а я… Я похвалила саму себя за то, что все-таки рискнула вмешаться в семейный разговор.
Ферхард подхватился на ноги, обогнул стол и поднял племяшку на руки:
– Ты никогда никуда не поедешь, если сама этого не захочешь!
– Правда?
– Клянусь,– серьезно проговорил герцог. – Захочешь – пойдешь в гимназию диррани Вердотур, захочешь – поступишь в личное ученичество к тригасту Альрани. Вариантов очень много, а с пансионом… Я бы и сам не хотел, чтобы ты уезжала. Ты – важная часть рода. Очень-очень важная и очень-очень нужная. Просто…
Герцог сделал паузу, а потом все же переломил себя:
– Твои папа и мама очень сильно тебя любили, но они немного опоздали с брачными клятвами. Но только оттого, что им хотелось поскорее взять тебя на руки. Я клянусь, что рано или поздно найду тех, кто оборвал их жизни. И также я клянусь, что введу тебя в род ровно в тот момент, когда это станет возможно! И если этого не произойдет до твоих тринадцати лет – то ты сама сможешь все прочесть в родовой книге.
– Поклянемся на больших пальчиках? – спросила малышка.
И герцог тут же перехватил ее поудобней и,
