из пленных самоубийственных движений не совершал.
Поля засевались вручную теми семенами, которые находили в единичных неразграбленных хранилищах: картофелем и морковью, свеклой и капустой. Кое-где и пшеницу удалось посеять, и рожь, и подсолнечник. И, конечно же, овес.
Этого бы не хватило, но Таис Инидис, регент Маль-Серены, связалась с Люком и написала, что ее страна готова предоставить им посевные материалы. Однако флот островитянок был разбит, а грузовых листолетов у них, традиционно предпочитавших корабли, было немного.
Тут-то и пригодились большие военные листолеты эмиратского флота — по согласованию с адмиралом Хосием Убараком десяток воздушных судов были выделены под задачу и теперь курсировали между островом и складами Дармоншира, доставляя семенной материал и гуманитарную помощь. Василина Рудлог также сообщила, что к Инлянской границе выдвинулась сотня грузовиков с продуктами, фильтрами для воды и прочими необходимыми товарами. Этого все равно было мало, но Люк надеялся, что помощь поможет пережить голодный период до первых урожаев, а там уже, затянув пояс, осень и зиму Инляндия переживет.
Инсектоиды были огромной проблемой — мало того, что они разбежались во все стороны и нескольких недавно уничтожили у самых фортов, держать их вместе было попросту опасно. Раньяров уничтожали сразу, тха-охонгов было немного и, пока они помогали в посевной, их держали в крытых ангарах. Но они от голода становились неуправляемыми, и, как со страхом говорили иномиряне, могли сожрать и наездника, несмотря на ментальное управление.А чтобы насытиться, им требовалось много корма — но и потом они могли неделю жить без него.
Люк подумал-подумал: возможность засеять несколько полей для выживания людей против вероятности того, что тха-охонг разнесет ангар и вырежет ту же деревню, для которой вспахивал землю. И приказал кормить тха-охонгов их мелкими сородичами. На несколько посевных недель их должно было хватить. А как сожрет всех, кто есть в доступности — сносить башку гранатометом без сожалений.
Тварей ему жалко не было.
Пленные иномиряне говорили, что срок жизни инсектоидов — три-четыре года, после чего они начинали разваливаться и сжирались своими же сородичами. То есть Тура должна была самоочиститься от этой дряни максимум через четыре года. Если кто-то из сбежавших не приживется в глуши, не совьет гнездо (или как там они размножаются) и не оставит потомства.
Люка передернуло, и он пообещал себе организовать патрули, которые будут прочесывать леса, чтобы исключить подобные случае.
— Благо, нежить перестала восставать, — оптимистично бурчал Жак Леймин каждый раз, как передавал Люку информацию. И действительно — с возвращением Корвина Черного ни одного случая нападения нежити не произошло. Это не заставило людей пока начать мертвых хоронить в земле, но оптимизма прибавляло.
Кормили пленных негусто — овсянкой на воде. Овса в Инляндии всегда было достаточно. Но на фоне того, что стране грозил голод, а хранилища и склады были разграблены, это уже являлось актом гуманизма.
Люк, занятый бесконечными делами герцогства и отбитых территорий за ним, проводил своеобразный аудит активов, оставшихся в государстве. Давно вставшие поезда и автобусы и порванные авто- и железные дороги, истощившиеся запасы топлива — часть машин ездила сейчас только на магических накопителях, — разрушенная канализация, электросети и водопроводы, отсутствующие специалисты, которые могли бы все это починить… Он хватался за голову, он курил как не в себя, и каждый раз выдыхал и напоминал себе, что все разгребет, сделает потихоньку, что иномирян не было в Дармоншире и разграбления не было, потому всех, кто сейчас чинит инфраструктуру герцогства, потом пойдут дальше в сторону столицы. А там, может, и обещанные Эмиратами и Йеллоувинем специалисты и рабочие прибудут.
Майлз передавал Люку развединформацию, в том числе и ту, что получал Тамми при облетах страны. И выходило, что иномиряне практически покинули Лаунвайт, а инляндской армии остается роль метлы — выметать тех, кто по какой-то причине задержался. А вот в Блакории вокруг столицы и перед наступающей блакорийско-рудложско-бермонтской армии собиралось под сотню тысяч иномирян, и они могли долго еще представлять проблему.
Люк понимал, что инляндская армия, двигаясь с такой же скоростью и зачищая страну дугой от моря до границы с Рудлогом, дойдет до столицы за две-три недели. И после этого чуть больше месяца потребуется для того, чтобы дойти до границы с Блакорией.
То, что столица была так близко, наполняло Люка и предвкушением, и тревогой, и возбуждением. Будет освобожден Лаунвайт — тут же, не дожидаясь полного освобождения страны, надо будет провести церемонию выбора нового короля. Новой династии Белого престола.
И он одновременно осознавал, что обязан быть там, и понимал, что останется в Вейне. По причинам, которые он часто проговаривал себе. Так часто, что казалось, что он себе врет.
Марина больше не говорила с ним о коронации. Она становилась все расслабленней и все больше погружалась в себя, но иногда Люк ловил ее внимательный, чуть насмешливый и будто все понимающий взгляд, будто она чего-то ждала от него. И он даже понимал, чего.
Но он не хотел от нее такой жертвы.
* * *
Небольшое техническое отступление.
Дорогие читатели, легальная платная выкладка моих книг идет на четырех сайтах: Автор.Тудей, Призрачные миры, Литнет, Литрес. Бесплатно книги я не выкладываю нигде, это моя работа, за которую я получаю деньги и за счет которой живу и воспитываю детей. Пожалуйста, не стесняйтесь поддерживать авторов, которых читаете, и оплачивать подписку на книги на легальных сайтах, это достойно взрослого человека. Благодарю тех читателей, кто поддерживает автора, покупая книги, позволяя мне и дальше заниматься написанием книг.
* * *
На близость к вечеру у них часто не хватало сил, но Люк, каждый раз ложась в кровать с Мариной, словно окунался в ровное, живительное тепло, мгновенно расслаблялся и засыпал. Не все ночи проходили безмятежно. Один раз он проснулся от того, что Марина обернулась соколицей и мягко выпорхнула в окно. И Люк, чтобы не испугать ее, заскользил следом теплым ветром, глядя, как играет она с огнедухами Вейна и фортов. Наутро она не помнила ничего, словно ее человеческий разум спал.
Второй раз она улетела, сонно попарила над лесом час-полтора, а затем, сложив крылья, рухнула вниз. Люк увидел ее, рвущую крупного зайца, и только пожелал, чтобы она не очнулась — если уж что-то в ней захотело крови, то вряд ли человеческая ее часть обрадовалась бы, оказавшись выпачканной в крови и внутренностях попавшей под удар животины.
Это она запомнила.
— Пойду к доктору Кастеру, будем проверять гемоглобин, — проворчала она наутро, едва проснувшись. — А то я сокращу поголовье
