были левшами, чтобы не чувствовать себя обделённым, — в его голосе слышатся странные нотки, выдающие уязвимость, которую я редко в нём замечаю. Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь. — Почему это имеет значение? — спрашивает он.
— Потому что на фотографии, которую показала мне полковник Арбакл, пистолет, из которого он вышиб себе мозги, был у него в правой руке.
По лицу О'Ши медленно расплывается улыбка.
— Его убили военные?
— Либо так, либо на фотографии даже не Ренфрю, потому что он всё ещё жив, и они не хотят, чтобы мы об этом знали.
— Я полагаю, — ухмыляется он, — что наше расследование только начинается.
— Ещё бы, — соглашаюсь я. До сих пор Тобиас Ренфрю был средством для достижения цели: я хотела найти ублюдков, напавших на суд Агатосов и Rogu3, чтобы, чёрт возьми, быть уверенной, что они больше никогда не попытаются сделать что-либо подобное. Теперь я хочу узнать правду и о деймоне-миллиардере. Ничто так не возбуждает мой интерес, как откровенная ложь высокопоставленных чиновников.
Глава 8. Увернуться от правды
Давящая тяжесть на груди затрудняет дыхание. На мгновение я полностью теряю ориентацию, но когда кто-то протяжно лижет мою шею и я слышу тихое поскуливание, мои мышцы расслабляются.
— Чёртов пёс, — ворчу я, осторожно отталкивая Кимчи. Кажется, он твёрдо решил не вставать с кровати, пока я не встану. Его большие проникновенные глаза смотрят прямо на меня. — Тебе нужно ещё немного похудеть, — говорю я ему. Меня одаривают ещё одним собачьим поцелуем.
С трудом поднявшись на ноги, я натягиваю кое-какую одежду и направляюсь в маленькую гостиную, совмещённую с кухней. Я испуганно отскакиваю на полметра, когда вижу, что я больше не одна.
— У вампиров обострённые чувства, Бо, — говорит мой дедушка, поднимая густую бровь в мою сторону. — Ты должна была знать, что я здесь.
Я хмуро смотрю на него, затем подхожу к холодильнику, достаю бутылку крови и шумно осушаю её. Я не могу питаться одной кровью, если только она не свежая, взятая из вены, но всегда удобно иметь при себе немного сцеженной крови на тот случай, если она мне действительно понадобится. И я знаю, что это действие выведет его из себя.
Однако я очень злюсь на себя. Он прав — я должна была догадаться, что он здесь. Я говорю себе, что не услышала, как он вошёл, потому что была сосредоточена на Кимчи. Хотя, к слову о Кимчи, он тоже должен был заметить.
— Это моя квартира, — говорю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты не можешь врываться в неё.
— Формально она принадлежит «Новому Порядку». Не тебе.
Меня так и подмывает напомнить, что я работала в нашей детективной фирме до него, но у меня есть смутное подозрение, что он хочет, чтобы я сделала это именно для того, чтобы обвинить меня в мелочности и инфантильности.
— Это мой дом.
— Мы — семья. Всё делится поровну.
Я поднимаю уже почти пустую бутылку и протягиваю ему.
— Что ж, в таком случае… — он кривит губы. — Как хочешь, — пожимаю я плечами. — Зачем ты здесь?
— Ты хорошо спала?
— Угу, пожалуй.
Он цыкает языком.
— Да.
Я в замешательстве.
— Что «да»?
— Не угу. А да. «Да, я хорошо выспалась. Спасибо, что спросил».
— Всегда пожалуйста.
Он закатывает глаза и поднимает кусок чёрной ткани.
— Не хочешь ли объяснить это?
Я смотрю на изодранные остатки своего платья. Чёрт возьми. Я сняла его и бросила рядом с диваном, когда вернулась домой. Мне следовало заранее подготовиться к приёму незваного гостя; в последнее время мне всегда следует готовиться к этому.
Я смотрю на Кимчи.
— Это ты сделал? — требую я. — Плохая собака!
Он производит очень хорошее впечатление виноватого, опустив голову и выглядя пристыженным. Как бы мне ни было неприятно возлагать вину на него, это продуманный шаг со стороны пса: он знает, что я заглажу свою вину. Я почти уверена, что в глубине одного из шкафчиков у меня до сих пор припрятаны его любимые собачьи лакомства. Вот вам и диета.
Мой дедушка не в восторге.
— Этот пёс — обуза.
Я глажу его за ушами. На самом деле, его очень удобно иметь рядом, когда мне нужно избежать правды.
— Он лучше, чем твоя кошка, — говорю я. — И ты до сих пор не сказал мне, почему ты ворвался ко мне.
Он презрительно бросает газету на журнальный столик. Я разворачиваю её. Однако, когда я вижу первую полосу, я жалею, что вообще потрудилась это сделать.
— О, — бормочу я и откладываю газету. — На самом деле, это не моя вина.
Это тоже не самая моя фотогеничная сторона. Мой нос кажется приплюснутым к носу Медичи, а выражение широко раскрытых глаз говорит о том, что я возбуждена его поцелуем, а не удивлена.
Мой дедушка вздыхает.
— Ты должна была показать свою привязанность к Майклу. А не к нему.
— Майкл был там. Я не виновата, что появился Медичи. На самом деле, я хорошо урегулировала их ссору. Ты должен быть впечатлён.
Выражение его лица каменное.
— Куда ты ходила?
— В какое-то шикарное французское заведение под названием La Maison, — я фыркаю. — Очевидно, Лорд Монсеррат назначает там все свои свидания.
— После этого.
Ой-ёй.
— Вернулась сюда, — пищу я. Полковник Арбакл уже донесла на меня?
— Тогда почему Кимчи был в коридоре и отдирал полосы от обоев, когда пришёл Арзо?
Я моргаю. Арзо пришёл на работу раньше, чем я вернулась домой? Обычно он работает в дневную смену, если только…
— Он пришёл пораньше из-за Далии? — она такая же, как я — слишком молода, чтобы выходить из дома днём.
— Я же говорил тебе, что он следит за её работой.
Я фыркаю.
— Ты уверен, что это всё, за чем он следит?
— Перестань уходить от ответа, Бо. Куда ты ходила?
Я тихо вздыхаю с облегчением, что он, похоже, не знает. Как бы я ему ни доверяла, он был главой МИ-7; если бы он узнал, что я проникла на военную базу, он бы слетел с катушек. Предполагается, что мы должны уважать национальных миротворцев (или поджигателей войны, в зависимости от вашей точки зрения).
— К Медичи? Ты говорила с ним об этом? — спрашивает он, указывая на газету
— Нет.
— А что тогда?
Я отвожу взгляд.
— Эм… Тобиас Ренфрю, — уклончиво отвечаю я. Мне не обязательно упоминать конкретно Бригстоун.
Мой дедушка морщит нос.
— Серьёзно, Бо?
— Rogu3 чуть не погиб из-за него.
— Алистер Джонс, — сурово произносит он, отказываясь использовать хакерский псевдоним Rogu3, — чуть не погиб из-за своей связи с тобой. Кроме того, Ренфрю мёртв.
