можно было сделать.
— Он мог умереть. Ты знаешь статистику по вампирам-новичкам? — я с отвращением качаю головой. — Ты могла убить его.
Она смотрит на меня со странным отчаянием.
— Ты когда-нибудь совершала ошибки, Бо? Натворила что-то, о чём ты всю оставшуюся жизнь будешь жалеть и не сможешь исправить?
Я не отвечаю ей, а продолжаю идти, держа спину напряжённо прямой.
— Теперь я расплачиваюсь за это, не так ли? — окликает она, прежде чем догнать меня. — Я тоже не просила, чтобы меня превращали в вампира. Мой муж не просил, чтобы его взрывали.
Я стараюсь не фыркать.
— Тогда ему не следовало связываться с Триадами.
— Я собираюсь компенсировать это для Арзо, ты же знаешь. И компенсировать «Новому Порядку» то, что они взяли меня к себе. Я проведу остаток своей жизни, расплачиваясь за свои ошибки, если это потребуется.
— А как мы узнаем, правду ли ты говоришь? — спокойно спрашиваю я. — Откуда нам знать, что Лорд Медичи не послал тебя сюда шпионить за нами?
Она немного молчит, затем отвечает.
— Я понимаю, почему ты так думаешь. Но он меня не посылал. Я ненавижу его, — яд в её тоне почти заставляет меня поверить ей. — Я собираюсь заставить тебя поверить мне, Бо. Все уважают тебя, и не только из-за этой истории с Красным Ангелом. Я тоже уважаю тебя. Однажды ты поймёшь, что я тебе не враг. Мы могли бы стать друзьями.
— Мне не нужно твоё уважение. И у меня достаточно друзей.
Далия опускает голову, и я подавляю в себе проблеск сочувствия.
— Вот что я тебе скажу, — говорю я вопреки здравому смыслу, — для начала ты можешь оказать мне услугу.
Она вздёргивает подбородок.
— Что?
— За мной следят двое парней, один на машине, другой пешком. Мне нужно, чтобы ты отвлекла их, чтобы я могла побыть в тишине и спокойствии.
Её глаза расширяются.
— Почему они следят за тобой?
— Это имеет значение?
Она быстро качает головой.
— Нет, нет. Как они выглядят?
— Стрижка «ёжиком». Мышцы. Они ходят так, словно у них в задницах торчат колья.
— Солдаты?
Когда я смотрю на неё, она слегка краснеет.
— Я знаю этот тип людей.
— И почему я не удивлена? — бормочу я. — Просто задержи их на несколько минут, чтобы я могла уйти.
Она энергично кивает.
— Да. Я могу это сделать, — она касается моей руки. — Спасибо тебе, Бо.
Я слегка вздрагиваю, и она опускает руку. Не глядя на неё больше, я ускоряю шаг и оставляю её отвлекать их. Прямо сейчас мне всё равно, добьётся она успеха или нет. Армия не может заковать меня в кандалы за то, что я навещаю друга.
***
Я нахожу Фоксворти в «Столлворти», старомодном пабе, который часто посещают сотрудники полиции. Когда я вхожу, реакция посетителей почти комичная. Их разговоры прекращаются, и все головы поворачиваются в мою сторону. Я бы не удивилась, если бы шары на бильярдном столе тоже замерли.
Фоксворти поднимает свою кружку в мою сторону.
— Бо Блэкмен! Почему ты омрачаешь мой порог? — его тон побуждает остальных расслабиться, хотя я всё равно ловлю на себе несколько настороженных взглядов, как будто они боятся, что я начну кусать чьи-то шеи просто потому, что могу. Помогает то, что Кимчи с энтузиазмом подбегает к суровому полицейскому и пускает слюни ему на ноги. Любители собак, даже вампирские любители собак, не могут быть такими уж плохими, верно?
Я присоединяюсь к нему за столиком. Его спутник бормочет что-то о том, что ему нужно ещё выпить, и убегает к бару.
— Итак, — говорит Фоксворти, — я вижу, ты была занятой девушкой.
Думаю, он имеет в виду мои широко растиражированные похождения в La Maison. Я пожимаю плечами.
— Всё было не совсем так, как кажется.
— Как всегда, — весело отвечает он. — Почему ты здесь?
Я не трачу его время на длинную преамбулу.
— Ухо, — говорю я. — То, которое не принадлежит Тобиасу Ренфрю. Что ты об этом знаешь?
Он делает глоток из своего бокала.
— Я знаю, что он не принадлежит Тобиасу Ренфрю.
— Мужчина, у которого оно было изначально?..
— Ты имеешь в виду, у которого его украл твой дружок-деймон?
— Не то чтобы он его украл, — говорю я, делая всё, что в моих силах, чтобы защитить сомнительную честь О'Ши. — Он, э-э, нашёл его.
— И взял без разрешения.
— А ты бы так не поступил?
Фоксворти поджимает губы.
— Возможно. В любом случае, к тому времени, как мы узнали о нём, от него не осталось и следа. Кем бы он ни был, он исчез, — он щёлкает пальцами, — растворившись в ночи.
— Вам удалось что-нибудь о нём узнать?
Он смотрит на меня поверх своего бокала.
— Поверь мне, Бо, в ходе этого расследования было сделано всё возможное. Мы говорим о террористах, которые напали на суд Агатосов и школьную дискотеку. Ничего не найдено. Конечно, есть ещё трое, которые уехали в Венесуэлу, и правительство всё ещё ведёт переговоры об их экстрадиции. Мы все знаем, что это только слова. Они вернутся только в мешках для трупов.
— Значит, парень, у которого изначально было ухо, исчез, как и Ренфрю, — размышляю я.
— Бо, Тобиас Ренфрю мёртв.
— Откуда ты знаешь? — тихо спрашиваю я.
Фоксворти раздосадованно разводит руками.
— Он должен быть мёртв.
— Кажется, все так думают.
— Потому что это единственное, что имеет хоть какой-то смысл. Он запустил пальцы во множество пирогов. Он разозлил не того человека или трайбера и в итоге оказался на дне чёртова океана или в какой-нибудь глубокой могиле. Если ты занимаешься им, значит, гоняешься за призраками и зря тратишь время.
— А что насчёт уха? Это должно быть как-то связано с ним. Только не говори мне, что попытки выяснить, что с ним случилось — пустая трата времени. Мы не знаем, есть ли за этим что-то ещё, кроме тех ублюдков в Венесуэле. Что, если они снова что-нибудь предпримут?
Кимчи скулит, когда я повышаю голос. Я наклоняюсь, чтобы погладить его по голове в знак ободрения, а свободной рукой ищу в кармане белый камешек. Перекатываю его между пальцами и напоминаю себе, что нужно дышать.
— Тогда мы остановим их, как и в прошлый раз, — говорит Фоксворти. Выражение его лица спокойное, но, кажется, он беспокоится за меня. — Ты не единственная, кто этим занимается, Бо. И в твои обязанности не входит поиск организатора нападений. Ты не можешь взвалить всю тяжесть мира на свои плечи, как бы тебе этого ни хотелось.
Я невесело усмехаюсь.
— Так вот как вы относитесь к своим расследованиям, инспектор? Они не являются исключительно
