вероятно, был тщательно изучен — но я хочу почувствовать это. Старые фотографии не заменят настоящего.
Несмотря на размеры особняка, комнату легко найти благодаря указателям, которые помогают нетерпеливым туристам сориентироваться. «Осталось пройти всего пятнадцать метров!» — заявляет один из них, для пущего эффекта украшенный прифотошопленными брызгами крови. Я неодобрительно поджимаю губы. Мне кажется, что к пяти жертвам проявлено явное неуважение. Они умерли ужасной смертью — и, скорее всего, от руки Ренфрю — но общественность не может насытиться знаменитостями и смертью. Единственное уважение к преступлению заключается в том, что, когда мы наконец добираемся до туалета, он огорожен верёвкой, чтобы люди не могли бродить внутри.
Кимчи садится у моих ног, высунув язык и подёргивая носом. Интересно, чувствует ли он запах крови десятилетней давности? Даже мой вампирский нюх ничего не может уловить, хотя это и неудивительно, учитывая, как давно произошли смерти и как тщательно, вероятно, убирали комнату после этого. На белом мраморе разложены маленькие жёлтые маркеры, ярко выделяющиеся на фоне, указывающие на то, где были обнаружены различные части тел. В остальном это не более чем роскошная уборная.
О'Ши облизывает губы и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Мы заходим? — шепчет он.
Несмотря на то, что я чувствую себя неловко, я киваю и ныряю под заграждение. Я осторожно выхожу на середину комнаты, стараясь не задеть ни одну из табличек.
Из маленького окошка, расположенного высоко в дальней стене, льётся лунный свет, отражаясь от белой плитки на полу. У стены комнаты стоит большая ванна на ножках. Я наклоняюсь и заглядываю внутрь; там слабо пахнет отбеливателем. Я присаживаюсь на корточки, чтобы посмотреть, нет ли под ними чего-нибудь примечательного, но прежде чем успеваю опуститься, слышу скулёж и приглушённый протест О'Ши. Лапы Кимчи шлёпают по полу, сбивая несколько маркеров. Встревожившись, я вскакиваю, когда пёс перелетает через меня и приземляется в ванну.
— Чёрт возьми! — шиплю я. — Кимчи, убирайся оттуда!
Он радостно виляет хвостом, как будто это какая-то игра. Его когти громко скребут по керамике, когда я хватаю его за ошейник и вытаскиваю наружу; звук эхом разносится по комнате и заставляет меня вздрогнуть. Я замечаю, как О'Ши закатывает глаза, когда я вытаскиваю Кимчи наружу, не переставая его ругать. Затем я привязываю его поводок к ножке приставного столика и возвращаюсь в уборную, чтобы оценить ущерб.
Повсюду разбросаны маркеры. Я пытаюсь снова поставить их вертикально, надеясь, что возвращаю их в верное положение. О'Ши, нахмурившись, стоит над ванной.
— Знаешь, ты мог бы помочь, — говорю я ему раздражённым тоном.
— Посмотри на это, Бо, — говорит он, игнорируя меня.
Я поднимаю последний маркер и присоединяюсь к нему. У меня внутри всё переворачивается, когда я вижу, на что он смотрит. Когти Кимчи умудрились поцарапать ванну в нескольких местах. Даже при таком тусклом освещении следы заметны. Вот вам и вся осторожность.
О'Ши лезет в задний карман и достает монету. Он поворачивается к большой раковине и проводит ею по керамической поверхности.
— Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спрашиваю я.
Он указывает на неё.
— Теперь и здесь тоже поцарапано.
— Ты её повредил? Чёрт возьми, О'Ши, Кимчи хотя бы не понимает, что к чему! Мы не пытаемся рекламировать своё присутствие. Предполагается, что это операция под прикрытием!
— Как ты думаешь, это та же сантехника, которая была здесь, когда произошли убийства? — размышляет он, не обращая внимания на мои увещевания.
Я в замешательстве качаю головой.
— А с чего бы её заменять?
— Её так легко повредить.
Я пожимаю плечами.
— Ну и что? Это не похоже на тот прочный пластик, который можно купить в наши дни, — тут я запинаюсь. — Оу.
О'Ши встаёт.
— Из-за большого количества крови всегда считалось, что убийства произошли здесь.
Я медленно киваю.
— Я никогда не слышала, чтобы предлагалось что-то иное.
— Но как можно убить пятерых человек, четверо из которых — трайберы, и не оставить ни единого следа? Менее чем за пять минут нам удалось поцарапать поверхности, даже не прилагая усилий.
— Ты думаешь, что на самом деле они были убиты не здесь? Их убили где-то в другом месте и перевезли сюда?
Его глаза встречаются с моими.
— Если бы кто-то хотел подставить Тобиаса Ренфрю, это имело бы смысл. В конце концов, на дворе стояли шестидесятые. Судебно-медицинская экспертиза была не так хороша, как сейчас.
— Возможно, это копия того интерьера. Мы могли бы связаться с Национальным фондом и спросить их.
О'Ши улыбается.
— Или мы могли бы заглянуть в сувенирный магазин у входа.
— А?
— Внутри много книг. Держу пари, что некоторые из них посвящены именно этой уборной.
— Хорошая идея.
О'Ши сияет.
— Видишь? У меня не только дьявольски красивое лицо. У меня ещё и смекалка имеется.
Я улыбаюсь в ответ.
— Как насчёт того, чтобы применить эту смекалку на практике и придумать, как нам скрыть все эти царапины?
Он потирает подбородок.
— Хм, Типпекс? (бренд канцелярского штриха-замазки для исправления ошибок при письме, — прим)
***
В конце концов, у нас нет другого выбора, кроме как оставить всё как есть. Отметина, оставленная О'Ши на раковине, почти незаметна, но царапины от Кимчи в ванне ужасно бросаются в глаза. Я могу только надеяться, что следующая группа посетителей решит, что они не свежие. Я делаю снимки всего на свой телефон, чтобы мы могли сравнить их с оригинальными фотографиями, а затем отправляюсь за Кимчи.
Он лежит рядом со столиком, положив голову на лапы. Он поворачивает ко мне голову и слегка виляет хвостом, как будто спрашивает, прощён ли он. Я цыкаю на него и отвязываю поводок от ножки стола. Когда я встаю, то ударяюсь лбом об угол стола и морщусь от боли. Дорогая ваза на столе покачивается, но мне удаётся подхватить её, прежде чем она упала бы. Я снова ставлю её вертикально под красивым пейзажным изображением фермы. В дальнем углу под деревом сидит крошечная фигурка, а впереди расстилаются золотистые поля, ведущие к причудливо выглядящему фермерскому дому. Я пришла к выводу, что у Тобиаса Ренфрю был хороший вкус в искусстве. Затем я замечаю нацарапанную подпись внизу: «Т. Ренфрю». Я смотрю на картину с новым интересом. Тот факт, что бывший военный деймон увлекался живописью, для меня в новинку. Из смутного интереса я также фотографирую картину. Возможно, это место имело для него какое-то значение. Никогда не знаешь наверняка.
Я встречаю О'Ши на лестнице. Кимчи тычется носом в его ладонь, и на лице деймона появляется улыбка. Я поднимаю брови. Когда он замечает, что я
