Укуси меня - Пенелопа Барсетти

Он был ростом около шести футов, мускулистый, с нитями вен на руках и шее, крепкими бедрами и темными волосами – и достоинством, на которое не пожаловалась бы ни одна женщина. Его живот был таким же твердым, как и спина с мускулами, очерченными напряженными линиями. У него были округлые плечи с выпуклыми мышцами. Он был худощавым, но, черт возьми, сколько же в нем было силы.

Он бросил полотенце на пол, чтобы кто-то другой убрал его, а затем достал из комода боксеры.

– Вчера вечером это не сработало, и сегодня тоже не выйдет, – сказала я, отводя взгляд.

– Не соглашусь.

Он закрыл ящик с громким стуком.

Мои глаза попытались сосредоточиться на другом месте, но я почувствовала, как они опять переместились на его лицо.

Высокий и гордый, он посмотрел на меня, сидящую в кресле. Его взгляд был твердым и пронзительным, свирепым, как острие клинка. Комнату наполнила прежняя ярость – та самая, которую он испытывал ко мне во время нашего путешествия в Грейсон. Он отвел взгляд и лег на кровать, прислонившись к изголовью и глядя на камин.

Его взгляд был направлен куда-то в сторону, поэтому теперь я уставилась на его профиль, разглядывая легкую щетину на лице поперек твердой линии подбородка. Волосы подходили к цвету глаз, которые снова стали привычного оттенка кофе и земли. Ярость, которую он испытывал мгновение назад, исчезла. Теперь от него не чувствовалось вообще ничего.

– Я соглашусь, если ты отпустишь их всех.

Он еще секунду смотрел на огонь, как будто ему потребовалось время, чтобы понять слова, которые я только что произнесла.

Затем его пристальный взгляд переместился на меня:

– Половину.

– Если ты хочешь меня, придется заплатить.

– А половина – это огромная цена.

– Я не буду торговаться.

– И я не буду, потому что не могу. – Его яростный взгляд был прикован к моему лицу. – Мои подчиненные разозлятся, когда я отниму у них половину пищи, но, если я заберу у них все, наступит анархия. Поверь мне, ты этого не захочешь.

– Это не моя проблема.

– Это твоя проблема, потому что они либо будут пить твою кровь, либо отправятся в Рейвентауэр и будут питаться всеми, кого смогут найти.

Мое сердце упало в желудок, потому что это была неоспоримая истина.

– Половина – мое единственное и последнее предложение.

Я не могла поверить, что вообще собиралась принять это предложение.

– Ты сможешь выбрать, кто пойдет домой.

Это значило, что я смогу выбрать Анжелу, если она еще жива.

– Я бы сказал им, что ты договорилась об их свободе. Тебя будут называть не предательницей, а героиней.

Он манипулировал мной, и это работало.

Он замолчал, но обо всем говорил его взгляд.

Мне было одновременно и жарко, и холодно. Я была взволнована, но и напугана. Мотивирована и сдержана. Я застряла в этом ужасном месте, пока лекарство не будет найдено, но им не придется разделять мою судьбу. Остальные смогут вернуться в Рейвентауэр, чтобы жить как люди, а не как добыча вампиров.

Он ждал моего согласия, неподвижный и тихий, его разум был пуст, как допитый бокал вина.

Я сглотнула, прежде чем ответить:

– Хорошо… половина.

В тот момент, когда я заговорила, прилив адреналина пронесся между нами в мгновение ока. То самое отчаяние, которое он чувствовал прошлой ночью, снова проявилось в полную силу, но теперь оно стало мощнее. Тоска настолько сильная, что могла разорвать человека на куски. Его желание поспорило бы с ураганом, обрушившимся на берег. Все это он испытал мгновенно, но ни один его мускул не дрогнул, он не дышал.

– Иди сюда.

Если бы я не была так поглощена его желанием, я бы проигнорировала его приказ. Но я поднялась на ноги и вошла в спальню, ощущая жар пламени на правой стороне моего тела. Я остановилась у кровати, лицом к нему.

Он сидел прямо, прислонившись к изголовью. Его рука была уперта в колено, а тело без рубашки светилось от огня. Как и Клык, он не моргал, и его взгляд остановился на моем лице.

– Раздевайся.

– Я согласилась переспать с тобой, а не чтоб мной командовали…

– Ты согласилась, позволила мне взять тебя. И я возьму.

Маленькое пламя, горевшее под кожей, внезапно стало выше и жарче. Казалось, он разозлился из-за моего непослушания, но его эмоции показали, что ему это действительно понравилось.

– Раздевайся.

Я вытерпела его горячий взгляд, прежде чем расстегнуть платье сзади. Оно тут же ослабило хватку вокруг моего тела, и я смогла выскользнуть, не натягивая его на голову. Осталось только белье. Но он кипел, как будто я уже была голой. Если бы его эмоции не растопили мой холод, это сделал бы его взгляд. Его подбородок был настолько твердым, что казалось, будто он стиснул зубы. Вены на его шее стали толстыми, как веревки. Его пальцы автоматически сжались в кулак, а обнаженные костяшки слегка побелели.

Теперь было легко забыть, кем он был. Легко забыть, что мы были врагами, ставшими союзниками. Легко забыть, что мы были псевдодрузьями. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной и не была так обеспокоена несовершенствами своего тела. Моя кожа была такой светлой, что напоминала рис, но он, казалось, не замечал или не обращал на это внимания. У меня была маленькая грудь, но он вел себя так, будто она идеальна. В то время как Элиас говорил мне когда-то, что любит меня, здесь я не почувствовала и доли эмоций от Кингснейка.

Я расстегнула бюстгальтер, и он упал на пол.

Его взгляд скользнул на мою грудь и остался там. Он не дрогнул.

Я взялась большими пальцами за трусики и спустила их на бедра.

В этот момент пламя превратилось в костер.

Я скинула их с ног и перешагнула, встав совершенно обнаженная, и его глаза теперь пожирали мою плоть.

Он разжал кулак и сжал снова, как будто хотел ударить рукой по тумбочке, потому что желание было слишком сильным, чтобы его сдержать.

– Иди сюда.

Я обошла кровать и подошла к нему.

Его глаза следили за мной, пока я шла. Он приподнял бедра, чтобы раздеться.

Он был даже больше, чем я себе представляла.

Его рука обняла меня за талию и уложила на спину посередине кровати.

– Это всего на одну ночь…

Его рука сомкнулась у меня за коленом, и он придал мне желаемое положение. Одна рука схватила мою грудь, и он прижался к моему телу поцелуем.

Я вдохнула,