Ледяной, как и всё вокруг. Но под моими пальцами он вдруг стал теплеть.
— А если я скажу, что хочу попытаться?
Его глаза вспыхнули жёлтым. Тем самым диким, звериным огнём, который я уже видела у братьев. Только у Теуруса он был другим — глубже, древнее, опаснее.
— Тогда ты должна знать, — его голос превратился в рычащий шёпот, — что со мной не будет легко. Я не умею быть нежным, как Мерис. Не умею шутить, как Аргус. Я умею только защищать. И любить. До конца. Без остатка. Так, что сама сгоришь.
Я смотрела в его глаза и видела в них отражение чего-то такого же древнего, как этот замок. Как сам лёд. Как моя собственная сила.
— А если я хочу… сгореть? — как завороженная прошептала я.
И в следующий миг его губы накрыли мои.
Это не было похоже ни на поцелуй Мериса — нежного и трепетного, ни на поцелуй Аргуса — агрессивного и собственнического. Это было что-то иное. Глубокое, как океан под нашим замком. Тёмное, как полярная ночь. И бесконечное, как сама вечность.
Теурус целовал так, будто впитывал меня. Будто пытался запомнить каждую клеточку, каждую эмоцию, каждую мысль. Его руки легли на мою талию, но не сжали — просто держали, словно я была самым хрупким сокровищем в мире.
А когда он оторвался, в его глазах стояло что-то, отчего у меня защемило сердце.
— Ты вернулась, — прошептал он. — Наконец-то ты вернулась.
И в этом шёпоте было столько боли и надежды, что я не выдержала — сама потянулась к нему, обвивая руками его шею, прижимаясь всем телом.
— Я здесь, — ответила я. — И никуда не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
И я не врала. Я действительно не хотела возвращаться.
Он закрыл глаза и уткнулся носом в мои волосы. Так и стоял, вдыхая мой запах, словно не мог поверить, что я рядом.
А я думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я была простым менеджером, мечтающим о нормальных отношениях. А сегодня стою в ледяных казематах собственного замка в объятиях мужчины-ягуара, который любит меня несколько сотен лет.
Не безумие ли это? А если и да, то какое же оно сладкое.
Остается только понять, почему я добровольно отказалась от всего этого…
— Теурус, — позвала я, чуть отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Расскажи мне всё про нас? Про то, что было. Про то, почему я ушла. И про то, как снять проклятие с Кая. Я должна знать.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. А потом кивнул.
— Хорошо. Но не здесь. Пойдём. Есть место, где я расскажу тебе всё.
Он взял меня за руку и повёл к двери. А я, обернувшись напоследок, увидела Кая, всё так же сидящего в клетке и перебирающего льдинки.
И впервые за всё время мне показалось, что в его остекленевших глазах мелькнуло что-то похожее на… страх?
Но я отогнала эту мысль.
Сейчас важнее было другое.
Сейчас я наконец узнаю всю правду.
Глава 12
— Скажи куда мне выйти? — спросила я мужчину, — доберемся быстрее.
— Пусть это будет твой кабинет, — ответил он.
— Ага, — кивнула я, решив, что разговаривать мы будем там, но нет.
Теурус меня удивил, стоило нам войти в кабинет, как он уже сам открыл дверь на выход, но не в тронный зал. И взяв меня за руку, повел по коридору с панорамными окнами. А затем завернул в одну из ниш, замаскированных под обычную стену.
А затем он повел меня куда-то вглубь, в лабиринт ледяных переходов, о существовании которых я даже не подозревала.
— Я могла бы пожелать, и мы бы уже были там… — заикнулась было я на середине дороги, но Теурус не проронив ни слова, продолжал меня тянуть за собой.
Я не стала настаивать, решив, что возможно для него это важно.
Мы прошли через неприметную арку, за которой начиналась винтовая лестница, уходящая куда-то вверх. С каждой ступенькой воздух становился чище, прозрачнее, словно мы поднимались к самому сердцу замка.
— Куда мы идем? — не выдержав спросила я, пытаясь перевести дыхание, но не от усталости, а от напряжения, что витало, между нами.
— В обсерваторию, — ответил Теурус, не оборачиваясь. — Твое любимое место. Только там я могу говорить свободно.
— Почему? — не поняла я.
Он остановился на пол-оборота, и я увидела в его глазах ту же древнюю тоску, что и минуту назад.
— Потому что стены этого замка помнят всё. И иногда делятся воспоминаниями с теми, кто умеет слушать. А некоторые вещи ты должна услышать только от меня. Твоя обсерватория защищена лучше всего. От твоего отца, прежде всего.
— Мороз? Он слышит замок? — в шоке уставилась я на стража, — но он же там в ритуальном зале замкнут… я не понимаю.
— Он замкнут, но не до конца ограничен, — ответил Теурус и задумчиво добавил: — Иногда мне вообще кажется, что он в любой момент может вырваться, если захочет.
— Если захочет? — как попугай переспросила я.
— Может это только мои страхи. Всё же он бог, а боги, не так просты, как нам кажется…
— Но я его дочь, — протянула я.
— Твоя мать не была сильной богиней, скорее просто духом защитником, которого создали люди. Поэтому ты не обладаешь всем потенциалом своего отца. И только его регалии помогают тебе быть почти, как он.
Мы поднялись еще выше, и наконец он толкнул тяжелую дверь. Я ахнула.
Обсерватория оказалась огромным полусферическим залом, полностью прозрачным. Ледяной купол пропускал свет мириад звезд, которые здесь, над вечными льдами, казались невероятно близкими. В центре стояло ложе, покрытое белоснежными шкурами, а вокруг него в воздухе парили кристаллы, отбрасывающие причудливые тени.
— Красиво, — выдохнула я, делая шаг внутрь.
— Ты создала это место, чтобы смотреть на звезды, — голос Теуруса звучал мягче обычного. — И приводила сюда только нас. Только своих стражей.
На мужском лице впервые появилась спокойная и даже счастливая улыбка. Это место явно значило для него многое.
Я медленно прошла в центр, подняла голову, рассматривая созвездия. А затем перевела взгляд и посмотрела на бесконечную ледяную пустыню, что окружала замок. Где-то там, далеко, остался мир людей. Моя старая жизнь. А здесь… Странно, но мне не было плохо от этого зрелища и понимания. Я всё равно ощущала себя дома. В правильном месте.
Я опустилась на край ложа, и провела рукой по мягкой шкуре какого-то животного. Казалось бы, дикость первобытная, но в реалиях этого мира — норма. А затем подняла взгляд на мужчину и произнесла:
