их расплести. Поверх ее рук легла старческая рука. Осьмуша посмотрела на старуху. -Прости меня, дочка. Видно, Недолюшка решила пошутить. Вон как нити запутала. -Так это ж просто ниточки, бабушка, - ласково проговорила Осьмуша, стараясь успокоить расстроенную женщину, - их распутать можно, не так уж сильно и спелись. То же не ни судьбы, что наша матушка Макошь плетет… Осьмуша сосредоточилась на распутывании и не заметила, как дрогнуло лицо Агидель, на мгновение меняя свой облик. Исчезли морщинки. Лицо разгладилось и засветилось каким-то внутренним светом. А на четко очерченных пухлых губах мелькнула белозубая улыбка. Рука женщины мягко опустилась на плечо девушки. Осьмуша подняла взгляд, отрываясь от своего занятия и вопросительно глядя в морщинистое лицо старухи.-Сердце у тебя доброе, дочка, - проговорила Агидель, - да душа чуткая. Старость уважаешь. И людям добра желаешь. - Так как же иначе бабушка? Все мы божьи дети. Нет, между нами, разницы. Как зло ближнему желать можно?-Можно, дочка, можно, - грустно улыбнулась старуха и протянув руки забрала у нее нити, - ты иди. Там глина твоя поспела. Знаю, посуды мне наделать новой хотела. Да мне она без особой надобности. Ты лучше резы заготовь. Пора нам их оживить. -Как скажешь, бабушка, - поднялась Осьмуша. Выйдя во двор, она бросила взгляд на баньку, в которой расположился гость. Пожав плечами, обошла избушку и присела у корыта, в котором, залитая водой лежала глина, принесенная ей с озера и тщательно очищенная от мелких камешков. - Помощь нужна?
глава 22 Кровь в тебе чужая
Глава 22 Кровь в тебе чужая. Подняв голову, Осьмуша взглянула снизу на подошедшего к ней Идана. На фоне закатного неба его фигура казалась мрачной и какой-то устрашающей. Отряхнув руки, она поднялась. -Сама справлюсь, - немного резковато ответила она, и почувствовав себя неловко смягчила тон, - в это деле, неумелые руки только во вред.-Какой вред можно нанести куску глины? – скрещивая руки на груди и глядя на нее немного высокомерно спросил Идан.- Куску глины возможно вреда и не причинишь. А вот тому, что сейчас здесь, в корыте можно очень сильно навредить. Это уже не просто глина. Из этого я по утру начну поделки делать. Посуду лепить. Это материал, в котором душа есть. -Душа? – кривовато усмехнулся Идан.- Я пойму коли так про зверя али дерево речь вести будешь. Но про это? Какая в ней душа? Осьмуша задумчиво перевела взгляд с него на корыто. Вот Зорян никогда о подобном не спрашивал. Он всегда говорил, что глина столько раз через ее руки проходит, от момента сбора, до получения готового изделия, что впитывает в себя частичку ее души. Потому, мол люди и покупают ее поделки, что они с любовью сделаны. Они добро несут. Даже если это простая чашка или котелок.-Закрой глаза, - попросила она. Идан приподнял брови, но послушно прикрыл глаза. Осьмуша, присев взяла с земли небольшой камешек, а из стоящего рядом мешочка достала черепок.-Дай руки, - попросила она. Когда Идан протянул их ей, вложила в них предметы. -Не открывая глаз, скажи, что чувствуешь, - попросила она.-Что-то округлое и холодное здесь, но согретое солнцем, - он поднял правую руку, в которой лежал камень, - и плоское, с острыми краями здесь, - он показал другую руку.-Плоское и острое. А что еще?-Ну не знаю…- протянул он, сжимая кулак. Потом провел пальцами по осколку, - оно вроде бы прохладное, но… - он снова сжал осколок. Потом сжал камень, - оно как будто теплее этого. Может просто на солнце дольше лежало?-Нет. Можешь открыть глаза. Ты прав, камень действительно холодный и только согрет лучами Ярило. Не более того. Он даже тепло не может за ночь сохранить. – Осьмуша пожала плечами, - потому что не способен. А это осколок глиняного кувшина. Он лежал в тени. Но ты, хоть не сказал того, но почувствовал, что не смотря на кажущуюся холодность и остроту граней, от него тепло исходит. -Осьмуша видела, что Идан не просто слушает ее, но еще и внимательно за ней наблюдает. – Именно потому, что в нем сохранилось тепло рук того, кто делал этот кувшин.-Все равно глупо, - упрямо пожал плечами Идан, - это всего лишь камень. А это черепок. Ничего в нем нет. -А в этом тоже нет? – она ткнула его в ворот рубахи с обережной вышивкой. -Почему нет? Ее сестрица моя вышивала. Она меня в пути оберегает. -Это ведь просто вышивка. Обычные нити. Обычная ткань, - возразила Осьмуша. -Она руками сестрицы моей сделана! -Это тоже чьими-то руками было сделано. Как и то, что из этой глины, я вот этими руками буду что-то делать, - Осьмуша подняла переде ним ладони, - странно мыслишь, чужак. То, что ближе к телу, защиту несет. А то что дальше, чужое и неприятное. -Так тут сила рода. Сила нашей крови. -А здесь?Он хмуро уставился на нее. Изогнув брови Осьмуша, ждала его ответа.-То-то чужак, -наконец проговорила она, так и не дождавшись его слов, -неважно что это. Обережная вышивка, заговоренный амулет, сбор трав или кувшин из глины. Главное то, с какими помыслами мы это делаем. Что вкладываем в свое творение. Ведь достаточно на минутку подумать о чем-то плохом в момент работы и твоя вышивка принесет тебе не пользу, а беды. А простой черепок из глины, может перерезать ту нить, что вредит и ты снова обретёшь мир и покой.-О чем, ты ведунья?-О том, что нельзя так легкомысленно и поверхностно относится к тому, что тебя окружает. Ты связан с этим миром. С каждой его частичкой. Ты часть этого мира. А то, что ты его не слышишь, очень плохо. Может и найти то, что ищешь не в силах, оттого, что слеп и глух? Ты идешь на авось. Глядишь, уже мимо прошел, а не заметил? Идан прищурился и шагнул к ней, сжимая кулаки. -Что ты такое сказываешь?-Правду, чужак. Твое сердце, как этот камень. Только снаружи слегка согрето теплом. А внутри холод. И пока не научишься греть себя и других, не найдешь ответов на свои вопросы. И обет, данный матери не выполнишь. Подумай над этим, чужак.Обойдя его, Осьмуша направилась к крыльцу. -Меня Иданом кличут, - крикнул он ей в спину. Положив руку на перила, Осьмуша посмотрела на него через плечо. -Право на имя имеет тот, кто одной с тобой крови, чья судьба с твоей связана,
