смеси древесно-пряных ноток с легкой сладостью вишни и едва заметных вкраплений мяты.
— Ваше высочество…
— Внимательно тебя слушаю.
— Во-первых, отпустите меня, пожалуйста.
— Травмировать очередного дракона?
— Между прочим, это полностью ваша инициатива! Я на вас не выпрыгивала из-за угла!
Мужчина демонстративно огляделся, как бы говоря: девочка, мы посреди ровного коридора — откуда здесь взяться углу? А я остро почувствовала повторение нашего первого знакомства.
— Арллин Лазурная, намекаешь, что я специально тебя караулил, чтобы поймать и затащить в какое-нибудь укромное место для исполнения твоих извращенных желаний?
— Каких это еще извращенных?
— Задрать, например.
Следующие слова увязли в новой порции возмущения и смущения. Да я… Я ничего такого не имела в виду!
— Принц!
— С утра был им. Так что, ты так считаешь?
Из вредности хотелось сказать: «Да, именно так и считаю!», но я с трудом напомнила себе, с кем именно разговариваю и чем это чревато. Пришлось выдавить из себя:
— Нет, не считаю.
— А зря, — расплылся в настоящем драконьем оскале Обсидиан, и тут у меня случился шок.
— Что?
— Я все утро искал тебя, Лазурная, чтобы высказать все мысли относительно вчерашних событий в целом, и твоего геройствования в частности. Нашел. Так что сейчас мы выберем очень укромное место, где я тебя… буду задирать. Чтобы осознала всю глупость своего поступка и надолго запомнила про последствия!
Кажется, у меня слуховые галлюцинации. И визуальные. Наследный принц не угрожает таким. Не мне! Однако именно этим он и занимался, сузив золотые глаза.
— Дяденька-а-а, — протянула жалостливо, не зная, как еще реагировать на происходящее.
— Не-а, русалина, второй раз этот фокус не пройдет. За свои поступки нужно отвечать.
— Да за что? Я действовала в соответствии с кодексом моего народа!
— Это мы тоже обсудим, моя преле-с-сть. Нам в принципе предстоит долгий и увлекательный диалог.
— Но я не хочу…
— Об этом надо было думать раньше, — совсем уж разулыбался мужчина и… потащил меня в упомянутый укромный уголок.
А я от шока даже не подумала сопротивляться. Да и не верилось, что дракон позволит себе что-то неприличное. Вот в то что ругать будет — верила, а в разврат — нет. Хотя где-то в глубине души, где-то очень-очень глубоко, было немного жаль…
59
Риордан Обсидиан Драгоценный, правая Лапа армии
Она не поверила.
Усомнилась в серьёзности моих угроз. Зря, маленькая русалина. Очень-очень зря. Когда в драконе одновременно бушуют желание и злость — это очень опасная смесь. От необдуманных действий меня отделяла лишь железная сила воли. Я контролировал каждый жест, каждое слово и действия. Но мысли…
Мысли контролировать не получалось.
В них я заталкивал Арллин в ближайшую свободную аудиторию. Прижимал к стене и закрывал этот язвительный ротик поцелуем. Жестким, глубоким и влажным. Лаская языком. Лаская руками. Оглаживая тонкую талию и крутые бедра. Сжимая соблазнительную грудь и вырывая хриплые стоны.
Вжимаясь в податливое тело, демонстрируя свое желание.
Я бы стал для нее учителем в искусстве любви. Неутомимым и жадным. Ловил бы каждый судорожный вздох и стон. Узнавал, что ей нравится. Как ей нравится. А затем давал это снова и снова. До просьб о пощаде. До изнеможения.
Влажные синие волосы, разметавшиеся по белым простыням.
Фарфоровая кожа с ярким румянцем.
Капельки пота на шее, которые так хочется поймать языком.
И я. Рядом с ней. Над ней. В ней.
Образ получился слишком ярким. Слишком желанным для дракона в моем состоянии. Зверь рвался наружу, требуя заявить права на понравившуюся девушку. Сделать ее нашей женщиной. Пометить, заклеймить и сделать все те восхитительные вещи из фантазии.
Но нет, пока рано…
Сначала нужно было приручить русалину. Действовать осторожно, как с диким зверьком. Интриговать, обольщать и соблазнять. А после… Она ответит за все мучения. Думаю, и месяца наедине нам будет мало. Точно мало для всего, что я планировал с ней сделать.
— Принц, — позвала русалина, вырывая из порочных фантазий, — куда мы идем?
— В очень-очень укромное место.
— Может, не надо? Давайте вы меня прям здесь быстренько поругаете? Обещаю даже не перебивать!
Пожалуй, все-таки позволю себе одну вольность и отшлепаю это языкатое чудовище. А затем несколько раз извинительно приласкаю.
— Точно хочешь, чтобы у нашей поучительной беседы были свидетельницы? Я не против, но… ты ведь не для этого организовывала борьбу за мою руку.
— Не понимаю, о чем вы! — поспешно ответила русалина, придав лицу невинное выражение.
— Ай-ай, Арллин Лазурная! Разве тебе не говорили, что нельзя врать своему императору.
— Вы пока не император, так что с технической стороны вопроса…
Я все-таки не выдержал и прижал девчонку к стене. Синие омуты ее глаз стали еще больше. Затягивали. Дурманили. Мы так и замерли друг напротив друга. Непозволительно близко для принца и студентки, и непозволительно далеко для дракона и его избранницы.
— Можешь отрицать сколько угодно, но я точно знаю, что это ты. Ты подкинула мысль об отборе невест. Ты натравила на нас с братом этих пираний. Тебе с этим и разбираться.
— Вы ничего не докажете!
— Вся прелесть ситуации в том, что мне и доказывать не нужно. Достаточно показаться с тобой в саду и поцеловать в щечку. Через минуту об этом будут знать все старшекурсницы, а еще через две на тебя объявят охоту. Хочешь этого?
Последний вопрос я проурчал ей в ушко, с удовольствием отмечая появившиеся мурашки. Арллин несколько раз дернулась, безуспешно пытаясь вырваться, а затем посмотрела на меня с нескрываемым негодованием.
Терпи, моя сладкая девочка. Дальше будет только интереснее.
60
Арллин Лазурная, студентка академии «Девятого рубежа»
— Не хочу, — выдавила тихо и не узнала свой хриплый голос.
Несомненно, он изменился от страха! Когда тебя к стенке прижимает большой и кровожадный мужчина, это вызывает ужас! Именно от этих чувств было жарко щекам, а губы пересохли!
— Умница, — улыбнулся он и, словно нехотя, отступил на пару шагов, давая вырваться. — Идем.
— Куда?
— Какое самое защищенное место во всей академии?
— Учебные лаборатории? — предположила задумчиво.
— Холодно.
— Кабинет ректора?
— Сильно сомневаюсь, что кто-то в здравом уме полезет к менталисту.
— Библиотека?
— Нет, моя прелесть. Самое безопасное место — мои покои. Там и пообщаемся.
— Ни за что!
