физическим трудом, а не в спортзале.
Я заворожённо смотрела, как капля воды с его мокрых волос упала на грудь и скользнула вниз… ниже… ниже. Я сказала себе отвернуться. Но не отвернулась.
Если подумать, мне стоило заранее установить правила — как именно мы будем одеваться, деля один гостиничный номер. Хотя, с другой стороны, откуда я могла знать, что Питер решит разгуливать передо мной полуобнажённым?
Похоже, он даже не подозревал, что я не сплю и во все глаза на него пялюсь, пока он рылся в своей дорожной сумке.
— А, вот оно, — пробормотал он.
Я наблюдала, как он достал из чемодана рубашку и натянул её через голову.
Затем он сбросил полотенце — но не раньше, чем я догадалась крепко зажмуриться. Когда я снова открыла глаза, на нём уже были те самые джинсы, что он носил днём.
И он смотрел прямо на меня.
— Зельда, — запнулся он. — Я… я думал, ты спишь.
— Не спала, — призналась я.
Мы встретились взглядами. Паника, которую я испытала, увидев столько его обнажённого тела, отражалась в его глазах точно так же. Первым отвёл взгляд он.
— Прости.
— Не за что, — сказала я. — Всё нормально.
Даже больше чем нормально. Образ того, как он вышел из ванной, словно бог, каким-то образом оказавшийся в самом паршивом мотеле мира, навсегда отпечатается в моей памяти.
Он кивнул. Прикусил нижнюю губу.
— Можно я всё-таки буду спать здесь?
Питер избегал смотреть на меня, нервно теребя край своей рубашки. Моё сердце забилось быстрее.
— Да, — прохрипела я, голос сорвался на этом единственном слове. Я поморщилась, прочистила горло и попыталась снова. — То есть… да. Конечно.
— На улице холоднее, чем я ожидал, — объяснил он. Его взгляд на секунду метнулся ко мне и снова ушёл в сторону. — Всего около двадцати градусов по Фаренгейту.
Я втянула воздух сквозь зубы.
— Это холодно.
— У меня, конечно, выше переносимость холода, чем у большинства людей, но… — он провёл рукой по влажным волосам, — даже у меня есть предел.
Это меня не удивило. Я слышала истории о том, как вампиры технически переживали температуры, которые превратили бы даже самых выносливых людей в сосульки. Но в тех же историях говорилось, что после этого они уже никогда не были прежними. И я знала по своему опыту общения с вампирами, что при температуре значительно ниже нуля они довольно быстро становились медлительными и вялыми. Наверное, дело было в том, как кровь двигалась по их телам. Точнее — как не двигалась. Я не знала; я ведь не учёный.
Как бы там ни было — если Питер хотел переночевать здесь, я не собиралась выставлять его на холод. Я посмотрела на место рядом с собой на кровати. Матрас был двуспальный — достаточно большой, чтобы два человека могли спать, не касаясь друг друга.
В теории.
Но в середине была яма — наверняка от многих лет использования. А это уже было опасно.
Что если ночью сила тяжести сделает своё дело, и мы скатимся друг к другу? Я не представляла, что сделаю, если проснусь утром, уткнувшись лицом в эту великолепную грудь.
Но, похоже, Питер вовсе не собирался делить со мной кровать. Чувство, которое могло бы быть облегчением, но больше походило на разочарование, накрыло меня, когда он взял подушку, которой я не пользовалась, и бросил её на пол.
— Простыни и одеяло — тебе. Я возьму покрывало, — сказал он. — Оно достаточно толстое, чтобы защитить меня от ужасов, которые скрываются в ковре.
Прежде чем я успела возразить и сказать, что это несправедливо, он уже собирал покрывало и устраивал себе импровизированную постель на полу — как можно дальше от кровати.
«Так будет лучше», — сказала я себе.
Было бы ужасно странно спать вместе, даже если бы мы просто спали. Конечно, можно было бы построить между нами барьер из подушек — но в любовных романах такие вещи никогда не работали.
— Спокойной ночи, Зельда, — тихо сказал он со своего места на полу.
Я была измотана, но всё равно долго не могла уснуть. Наверное, виноват кофе, который я выпила за ужином.
***
Я наконец задремала, когда меня резко разбудил испуганный крик Питера.
Я резко села на кровати, сердце колотилось, все рефлексы мгновенно включились. Я посмотрела на Питера, лежащего на полу. Его голова металась по подушке из стороны в сторону. Ему снился кошмар. Я сбросила одеяло и подбежала к нему. Его глаза были крепко зажмурены, он кричал и метался. Я опустилась рядом на колени и схватила его за плечи. Холод его тела пробивался даже через тонкий хлопок рубашки. Плечи под моими руками были твёрдыми, как гранит.
— Питер, — сказала я тихо, но настойчиво. — Питер. Это я. Зельда. Тебе снится кошмар. Проснись.
Он никак не отреагировал. Продолжал метаться, выкрикивая бессвязные слова, которые я не могла разобрать. Я снова встряхнула его, на этот раз сильнее. После ещё нескольких пугающих секунд, когда я уже подумывала набрать холодной воды из раковины и плеснуть ему в лицо, он открыл глаза. Страх и уязвимость, которые я увидела в них, перехватили мне дыхание.
— Зельда? — его тяжёлое дыхание заполнило комнату.
— Я здесь, — сказала я. — Это был просто сон.
Мои руки всё ещё лежали на его плечах, но я не стала их убирать. Почти инстинктивно я начала мягко проводить ладонями по его рукам, пытаясь его успокоить. Он замер, как статуя.
— Сон, — повторил Питер, словно в тумане.
Он смотрел на меня так, будто я была единственной безопасной вещью в этом мире.
— Да.
Я замялась, не зная, стоит ли его утешать — и захочет ли он этого вообще. Но я и сама много раз просыпалась после страшных кошмаров. Когда ты один, они могут быть невыносимыми.
Я знала, как много может значить простое человеческое тепло в такие моменты. Даже если его предлагает почти незнакомец. Я откинулась назад, немного увеличивая расстояние между нами.
— Хочешь рассказать?
Питер медленно выдохнул, затем сел и провёл руками по лицу. Что бы ни снилось ему, он уже полностью проснулся.
— Я мало что помню. — Долгая пауза. — Думаю, это могло быть воспоминание. Всё было слишком реальным, чтобы быть просто сном.
Мои глаза расширились.
— Это же хорошие новости… правда?
Не подумав, я снова коснулась его плеча. Его глаза чуть расширились от этого прикосновения, но он не отстранился.
— Твои воспоминания возвращаются.
Даже если некоторые из них страшные, подумала я, но вслух этого не сказала.
— Я мало что помню, — повторил он. — Только то, что в
