Но даже если бы в мире не было телефонов. Я не отпущу тебя, Фарр — я говорила. Пока живу.
— Ты говорила не так. «Умрешь ты, умру и я».
Педантом был, педантом и остался.
— Но мы ведь не будем умирать, правда?
— Правда… Но я уже выгляжу… будто мертв.
У Авроры сжалось сердце. Но ответила она бодро:
— Ничего не мертв. Сейчас поспи. Потом прими душ. С каким-нибудь душистым шампунем. Чистые волосы — половина успеха. И тренировка. Слушайся мсье Лаусса и наслаждайся покоем. Учти — я позвоню и проверю! Ты нажмешь зеленую кнопку и…
— Хорошо.
Так просто. И так устало.
Аврора коснулась губ пальцами и сделала ими жест в камеру.
— Целую.
Отключилась первой. И пошла в тень парка. Кружиться от счастья.
видеоистория к спешлу на тг канале ❤️
Глава 9. О пещере в сердце гор, допросе госпожи Мель и народных героях
Ночь с третьего на четвертое балатана года О. Горы Черного Тополя.
Барти оказался хорошим товарищем. Как любому буканбуржцу, ему и прежде был чужд официоз, и он умудрялся при этом и сохранять дистанцию, и подтрунивать над ней, но теперь, поработав под его началом, Ис оценила своего дознавателя. Да, загадки и интриги — не по его части, зато бесхитростная преданность и открытая мужественность, дружеское плечо, знание механики…
Она впервые не сравнила его с Фаррелом, и тоска по другу детства не впилась тупой болью в грудь. Просто было легко и уютно, как-то… правильно. Это было совершенно новое чувство, и Ис… понравилось.
— Ну, — Барти протянул ей обрывок тряпицы обтереть лицо и руки, сам взял себе такой же, — вот и готово. Можем ехать.
Он уже смирился с фактом, что императрица не передумает.
Ее прошила легкая дрожь непонятного свойства, когда его пальцы соприкоснулись с ее. А он… будто и не заметил ничего особенного. Знай, вытирает ладони и оценивает стену управления, морща грязный лоб так сосредоточенно, будто судьбу империи решает.
Друид так и не очнулся, но вот Ниргаве с самым умным видом подошла к стене шестеренок. Барти она стойко не нравилась, и, кажется, это было взаимно.
Проверила что-то, покрутила… Блэквинг хотел было ей запретить, но Ис удержала его за плечо.
— Нет, пусть… она обещала помогать.
— А если она обманула? Друиды — скользкие, Ис.
Покровительственный тон?!.
— А Я ей верю, — тут же нахмурилась Исмея и сложила руки на груди с видом начальника.
Ей совсем не к месту захотелось вывести Барти из себя. А чего это он раскомандовался?!. Но Блэквинг-младший лишь махнул рукой и пошел собирать кристаллы Квиллы, разбросанные по земляному полу. Заряжать станцию.
Негодяй! Ис показалось, что у нее запылали щеки. Но по привычке императрица взяла себя в руки, направилась к сумке, отыскала зеркало и принялась стирать черные пятна смазки с лица. Зато терла со всей силой, на какую была способна.
Ниргаве что-то переключила на стене и, когда Блэквинг подошел, выбрала из его горсти две ларипетры и три мигмара.
— Этого хватит, — расщедрилась и ответила на его немой вопрос. — Можно садиться.
— Но… — начал было Барти.
— Барти, мы едем, — осадила Ис своего зарвавшегося дознавателя. Во всех смыслах! Спрятала зеркало и встала. — Если трусишь — можешь остаться, я разрешаю. Твой дядя давно заждался тебя домой.
Он лишь посмотрел на нее из-под челки как-то тоскливо… и поклонился.
— Простите, ваше имперское величество. Забылся.
Тильда и Квилла дотащили Таурона до вагончика, и кудесница пришла на выручку им обоим в ситуации, вдруг превратившейся в неловкую:
— Барти, поможете нам его закинуть?
Ниргаве ждала у рычага. Исмее ничего не оставалось, как перекинуть через плечо сумку и влезть в другой «вагон».
Ее вдруг озарило понимание, как все это время… она ужасно обижала Барти Блэквинга. Он предан империи, оставил ради нее место предводителя побережья, терпит интриги двора и ее придирки… А она даже не рассмотрела ЕГО в кандидаты на мужья.
Нет, нет… Фальке был прав, сказав, что преданность Буканбурга — собачья. У них никакого авторитета за душой, только слепая сила. Сочетайся она узами политического брака с родом Блэквингов — Мерчевиль и Тополь тут же расторгнут имперский договор. Из уязвленной гордости. С Буканбургом… вот так и надо, она была права все это время, сама о том не догадываясь.
Только почему после сказанного на сей раз ей страшно смотреть ему в глаза? И почему это «ваше имперское величество» вдруг кольнуло?.. Ведь он так всегда ее называл! И почему язык не повернулся ответить, как обычно: «Назначу Жека Обри на твое место»?
Ис топнула ногой в борт вагона и тихо ойкнула, когда тот неожиданно… понесся вперед. Резко сделалось темно, а спиной вжало в холодную твердую стену.
«Императрице не пристало кричать от ужаса…» — напомнила Исмея сама себе и судорожно сцепила взмокшие ладони.
Мчало так, что даже шею отнять от стены казалось невозможным. Императрице чудилось, будто ее медленно и верно превращает в лепешку. Должно быть, так себя чувствуют равиоли, когда Кунст скалкой сравнивает тесто со столом…
Но Ис всегда была человеком дела, иначе она бы не создала империю. Через пару минут она смирилась со своим состоянием, обратила внимание на приглушенные голоса из соседних «коробок», ровный стук и ветер, и поняла: так быть и должно. Все в порядке. Устроилась по возможности поудобнее и… решила заснуть.
А если уж Ис что решала, то никто не смел ослушаться. Или — площадь Увядших Роз и гнев Фаррела Вайда…
Проснулась Исмея от того, что кто-то толкал ее в плечо. Не слишком церемонясь. Похлопала веками, заслонилась локтем от внезапного света, почуяла, как болезненно затекла шея и спина.
— Давай руку.
Это была Тильда Эйдан. Сваль, то есть. Исмея поморщилась, потерла ключицы, которые будто не ей вовсе принадлежали. Но послушалась, встала.
— Приехали? — уточнила она сонно.
— Перевалочная станция.
Вот оно как. Уже из стоячего положения Исмея осмотрелась. Будто и не уезжали никуда. Та же жаровня с маслом, каменный мешок, озаренный неровным пламенем на жиру, причудливые тени на стенах. Впрочем, эта станция поменьше будет. В ней еще и не то мебель какая-то из камня, не то просто… камни обтесанные. И узоры, да. Без них у друидов никуда.
Перевалочная станция, значит.
— А так бывает? — постаралась она зевнуть безразлично.
По-прежнему не
