снова качает головой, как будто сама мысль о побеге от короля нелепа. Она не понимает, что я скрываюсь всю свою жизнь — сбрасываю кожу и становлюсь кем-то новым, прежде чем кто-то поймет, что меня нет. Неважно, что я не знаю географии Летума. Исчезать в ночи — моя вторая натура, теперь это скорее базовый инстинкт, чем решение. Я могу сделать так, чтобы нас обеих не поймали.
— Ты не обязана оставаться здесь — ты не обязана оставаться там, где тебе причинили боль, Марина. Ты можешь быть в безопасности.
Даже когда я говорю, я удивляюсь правде этого. Я не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя в безопасности, не без помощи Сэма, который манипулировал мной, заставляя чувствовать это. Падение сквозь миры не изменило эту грань моего существования: нигде не безопасно для тех, у кого есть такие секреты, как у меня.
Марина протягивает мне фонарь, затем указывает на землю и делает знаки. Затем она указывает на лес, окружающий территорию дворца, и делает тот же знак, что и в замке, когда мы говорили о Бродягах. Смысл понятен. Здесь безопасно. Там небезопасно.
Она предпочтет остаться с человеком, который украл у нее крылья и голос, чем рисковать жизнью во внешнем мире. Я не знаю, злиться мне или расстраиваться. Сделав глубокий вдох, я пытаюсь еще раз. Затем я уйду. Как и всегда.
— Он не безопасность, Марина, он… он причиняет боль людям. Он хладнокровно убил Джейми. Украл твои крылья и твой голос. Тот, с кем ты в безопасности, так не поступает. Пожалуйста… просто пойдем со мной.
Выражение лица Марины меняется, ее взгляд становится стальным, а уголки губ опускаются в знак неодобрения. Несмотря на все, что он сделал, ей не нравится, когда я оскорбляю Нико. Именно это, больше чем что-либо другое, заставляет меня сесть в карету без дальнейших возражений.
Она слишком долго была заперта здесь с ним, и у меня нет времени разгадывать манипуляции и обман. Нет, если я сама не хочу оказаться в этой ловушке.
Марина стоически наблюдает, как я забираюсь в карету. Она делает движение, чтобы что-то сказать, а затем указывает на экипаж, что, как я понимаю, означает «скажи, куда хочешь ехать». Затем она закрывает дверцу.
— Поехали, — говорю я экипажу, чувствуя, как внутри у меня бурлит яростная смесь облегчения и сожаления. Не имеет значения, где находится мой конечный пункт назначения, так как мне все равно придется покинуть карету задолго до этого. Я не хочу, чтобы король отследил мое местоположение с её помощью.
Устраиваясь на обитом атласом сиденье, я пытаюсь справиться с паникой, подступающей к горлу, когда карета дёргается вперед. Марина отступает, давая мне возможность уйти, и на ее лице все та же неопределенно-хмурая гримаса. Ты оставляешь на произвол судьбы, как и всегда. Ты бросила Селию. Бросила Зенни. Ты бросила их всех.
Эгоистка до мозга костей.
Чувство вины сжимает мой желудок, а стыд подступает к горлу, и мне вдруг становится трудно глотать. В какой-то безумный момент я подумываю крикнуть карете, чтобы она остановилась. Подумываю о том, чтобы вернуться и затащить Марину внутрь, даже если для этого мне придется вырубить ее и связать. Сделать что угодно, только не то, что я делаю всегда, — убегаю.
Но вместе с чувством вины во мне живет и память. О моей крови, капающей на бетонный пол. От ожога кислотой на моей коже. От холодного прикосновения скальпеля. От острой боли в горле, рвущейся и саднящей от моих нескончаемых криков.
Я откидываюсь на спинку сиденья, собирая в комочек самые нежные части себя — те, что существовали до этих воспоминаний, — и запихивая их в тайники своей души. Я больше не хочу быть принесенной в жертву на чьем-то алтаре.
Марина сама по себе.
*
Когда карета плавно катится по территории дворца, я почти ожидаю, что весь Лунаэдон оживет. Земля поднимется и поглотит колеса, безвозвратно заточив меня в ней. Но мы проезжаем через ворота без происшествий. Не видно ни призрачного лица Короля Нежить, ни его зловещей силы.
Я откидываюсь на спинку сиденья, мягкая ткань успокаивающе ощущается под моими ладонями. Мое дыхание выравнивается, и Лунаэдон на горизонте становится все меньше, прежде чем полностью исчезнуть из виду, по мере того как карета углубляется в лес.
Я размышляю, стоит ли мне отправиться в город и найти там место, где можно спрятаться, пока я обдумываю варианты возвращения домой. Люди думают, что лучший способ скрыться — это уехать куда-нибудь подальше, но они ошибаются. В сельской местности слишком много нового; лучше отправиться в шумное место, где люди привыкли не обращать внимания на повседневную жизнь.
Но, судя по тому, что я подслушала в «Лощине фей», у короля много глаз в городе. Я понятия не имею, насколько далеко они простираются.
Я подумываю о том, чтобы найти Адиру, но идея умирает, не успев окончательно оформиться — я не знаю, где она живет. И хотя она говорит, что не предана королю, она также не предана и мне, а значит, при благоприятном стечении обстоятельств может с такой же легкостью продать меня обратно Нико.
Остается только один выход. Я пытаюсь вернуться в свой мир тем же путем, каким пришел.
Лагуна.
— Остановись.
По моей команде карета останавливается так резко, что я едва не врезаюсь лицом в дверной проем. Раздраженно вздохнув, я поспешно выпрямляюсь, распахиваю дверь и спускаюсь по ступенькам.
Вокруг меня шумит лес, гораздо более живой, чем на территории Лунаэдона. Тихий шелест листьев, пение птиц, жужжание крыльев насекомых — все это наполняет мои уши, и я сразу же чувствую себя спокойнее, несмотря на явные странности. В такой поздний час ничего не видно, но над головой между ветвями мелькают тысячи крошечных огоньков. Некоторые из них лениво плавают группами, в то время как другие перелетают с дерева на дерево, освещая кроны деревьев.
И они не единственный источник света. На стволах деревьев светится мох, переливающийся голубым цветом, напоминающим цвет ночного неба. По лесной подстилке ползут цветущие лианы, их мелкие цветы весело переливаются, словно мерцая в ответ на парящие вверху огоньки.
Земля у меня под ногами вязкая, и уже через несколько минут мои шелковые тапочки пропитываются влагой. Я хмурюсь, срываю их и с наслаждением швыряю в ближайшее дерево. Ходить босиком — не самый лучший вариант, но и натереть мозоли из-за этой дурацкой обуви тоже так себе.
Я оставляю карету позади и сворачиваю на узкую лесную тропинку.
