её голосе легкую ревность. — Он наш друг. Он на нашей стороне.
Коул откашливается и медленно встает, не сводя глаз с Дэйши.
— Ты можешь сосредоточить патрули на северной стороне? Пусть они концентрируются там, — предлагаю я.
— Я попробую. Но она должна оставаться вне поля зрения. Ей нельзя выходить днем.
Я поворачиваюсь к ней: — Он сказал…
Дэйша фыркает, медленно моргая, глядя на Коула. Я его слышу.
— Ты его слышишь?
Коул наклоняет голову. — Что… что ты делаешь?
Должно быть, я молча уставилась на Дэйшу. — Она тебя понимает. И мы можем… разговаривать.
— Разговаривать? — Он переводит взгляд с одной из нас на другую.
Я киваю. — Я слышу её в своей голове.
— Как это вообще возможно?
— Помнишь голубой огонь, о котором говорил Уиллард? Мы видели его здесь в лесу той ночью. Она коснулась его и выросла втрое. С тех пор мы можем общаться.
Его губы приоткрываются в изумлении. — Похоже… Уиллард всё-таки был прав…
Резко закрыв рот, он делает несколько шагов вперед и встречается взглядом с Дэйшей. — Стражники на нашей башне заметят тебя, если ты взлетишь выше крон деревьев. Особенно днем. Держись подальше от берега, иначе оставишь новые следы. — Он переводит взгляд на меня. — А ты — не высовывайся. Делай всё, что просит Мардж, пока мы не придумаем план.
Дэйша проводит хвостом по песку, стирая отпечатки лап с берега. Я чешу её под подбородком, прежде чем мы с Коулом направляемся обратно в лагерь.
Коул замирает у деревьев прямо перед лагерем и поворачивается ко мне; его голос — едва слышный шепот. — Мне так жаль, что тебе пришлось это увидеть прошлой ночью… Я не хотел. Я пошел искать тебя сразу после всего, но тебя уже не было. Я испугался, что ты ушла…
Я поднимаю взгляд на его теплые янтарные глаза. — Ты это не остановил.
— Я не мог. — Он тяжело сглатывает. — Я… я не знаю, что делать, Кэт. Я чувствую себя в ловушке. Я в ужасе от мысли потерять тебя снова. Но каждый день, что ты остаешься здесь — это новый риск…
— Тогда уходи со мной, — выдыхаю я, придвигаясь к нему ближе.
Он всматривается в моё лицо, хмурится, а затем отводит взгляд. — Я не могу.
Я хватаю его за руку. — Можешь. Мать велела мне найти тебя и не возвращаться. Не думаю, что она имела в виду Пэдмур. Она имела в виду Артериас. Возможно, она хотела, чтобы мы оба ушли в Земли драконов. Вместе.
— Мы не можем оставаться в Землях драконов. Ты знаешь, насколько свирепы мятежники? Они убьют нас на месте.
Я качаю головой. — Нет, я так не думаю.
— И с чего ты это взяла?
— Потому что мой отец был мятежником.
— Что? Откуда тебе это знать?
Я вкратце рассказываю ему об отцовском дневнике и всех записях.
Глаза Коула расширяются, он инстинктивно сжимает мою руку. — Он с тобой?
— Нет.
— Где он?
Моё лицо бледнеет, когда я вспоминаю, где оставила его в последний раз. — Он… он в моей сумке. В крыле лекарей.
Тяжелая мышца на его горле пульсирует в ритм сердцебиению; он хватает меня за запястье и тянет к аванпосту. — Мы должны забрать его, пока кто-нибудь не нашел.
Мы бежим обратно. Как только мы проходим стену, появляется Карлайл и направляется прямиком к нам. Он делает Коулу резкий, тревожный жест, требуя его присутствия.
Голос Коула падает до шепота: — Если кто-нибудь найдет его, скажешь, что он…
Карлайл сокращает расстояние, между нами. — Вы нужны нам, капитан.
Коул уходит с Карлайлом, бросая на меня взгляд через плечо. «Мой», — беззвучно шевелит он губами.
Стоя у дверей крыла лекарей, я судорожно вдыхаю; ужас грозит парализовать мои конечности. Меня не было слишком долго.
Пересилив страх, я распахиваю дверь. Мой взгляд тут же бросается туда, где я оставила свою сумку на прилавке. Но её там нет — она валяется на полу.
Я подбегаю к ней, опускаюсь на корточки и поднимаю, только чтобы обнаружить, что клапан не застегнут. Проклятье — неужели я не закрыла его перед уходом?
Стук, стук, стук — звук заставляет меня обернуться. Мардж ковыляет ко мне и бросает что-то на прилавок рядом. Предмет приземляется с негромким хлопком, вокруг него поднимается облачко пыли.
Дневник моего отца.
Глава 20. ПРАВИЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
Я сглатываю комок, подступивший к горлу, и прищуриваюсь. — Ты рылась в моих вещах?
Мардж оглядывает меня с ног до головы. — Вряд ли, дитя. Он упал с прилавка. Хорошо, что я его нашла.
Я выхватываю дневник, прижимаю его к груди и отворачиваюсь, скрывая его от неё. — И что это должно значить?
Она уже отвернулась, переливая какое-то варево из миски в стеклянный флакон. Либо она сейчас потребует щедрую взятку за молчание, либо королевская гвардия уже в пути, и она отсчитывает секунды до того момента, как они ворвутся сюда и избавят её от меня навсегда.
— Воплощенный огонь. Пламя во плоти. Кровь силы, — шепчет она, по-прежнему сосредоточенная на переливании жидкости.
Я сильнее сжимаю дневник. — Ты… лгунья. Ты всё-таки его читала.
Она перестает лить, ставит флакон и поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом. — Продолжишь разбрасываться обвинениями, Катерина, и я самолично сдам тебя королю.
— Если ты уже донесла на меня, это не имеет значения.
— Я этого не делала.
— А почему нет? Чего ты хочешь?
Она усмехается, выливая остатки жидкости в бутыль и затыкая её пробкой. — Я хочу попасть в Земли драконов.
Дневник едва не выскальзывает из моих рук. Так вот каков на вкус шантаж? — Прошу прощения?
— Ты меня слышала. Я узнаю этот знак из тысячи.
Мои глаза округляются, и я машинально обвожу пальцем символ на обложке. — Ты… ты мятежница?
Она закатывает глаза. — Ты задаешь не те вопросы.
— И что же я должна спрашивать?
— Разве тебе не хочется узнать, как всё было раньше? Мир, в котором мы живем сегодня, не всегда был таким. Когда-то здесь царили мир и свобода. Не было этих нападений и непомерных налогов. Люди не умирали от голода. Болезни лечили с заботой, невзирая на твой доход или статус. Были община, семья и любовь. Десятилетиями люди пытались тайком пересечь границу, уйти в Земли драконов — подальше от законов короля.
С тем же успехом у неё могли вырасти крылья и рога. Я смотрю на неё, разинув рот. Может, это какой-то тест? Я не слишком скрытно оглядываю комнату в поисках кого-то, кто мог притаиться за шкафами или под кроватями. Подозреваю, что кто-то сидит
