class="p1">— Обо мне?— О том, как ты там, внизу, с этим придурком Томом. И о том, как мне хотелось вытащить тебя оттуда. — Он поцеловал меня в плечо, ткань платья мешала, но тепло его губ я чувствовала. — А теперь ты здесь. Со мной.
Я повернулась в его объятиях, заглянула в глаза. В темноте они горели золотом, как я поняла, драконья природа проступала, когда он был возбуждён или взволнован.— Я здесь, — прошептала я. — С тобой.
Он наклонился, поцеловал меня, нежно, почти благоговейно. А потом его руки скользнули по моей спине, нащупывая шнуровку платья.— Здесь? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.— Здесь. — Он улыбнулся в мои губы. — Никто не увидит.
Платье упало к ногам, я осталась в одной сорочке. Ночной воздух был прохладным, но его руки, скользящие по коже, согревали лучше любого одеяла. Он стянул с себя камзол, рубаху, и вот мы стояли друг напротив друга, обнажённые, освещённые луной, на крыше дома, в самом сердце спящего города.
Он усмехнулся, подхватил меня на руки и опустил на мягкий ковёр, в самом углу крыши. Я ахнула, оказавшись на спине, и он навис сверху.
— Хочешь согреться? — прошептал он, целуя шею.— А ты как думаешь?
Он не заставил просить дважды. Его рот нашёл мои губы, язык скользнул внутрь, сплетаясь с моим. Руки блуждали по телу, грудь, живот, бёдра, везде оставляя жар. Я выгибалась навстречу, впивалась пальцами в его плечи, царапала спину.
— Амель, — выдохнула я. — Пожалуйста.— Что «пожалуйста»?— Ты знаешь что. Не заставляй меня ждать.
Он улыбнулся, приподнялся, и вдруг перевернул меня, укладывая животом на ковёр. Я охнула от неожиданности, но тут же почувствовала его тело сзади, горячее, твёрдое.
— Хочешь попробовать что-то новое? — прошептал он мне на ухо, прикусывая мочку.— Что именно?
Вместо ответа он приподнял мои бёдра, входя в меня. Медленно, глубоко, до самого основания. Я застонала, уткнувшись лицом в ковёр. Это было по-другому, глубже, острее, почти неприлично. Но так хорошо. Именно такая поза давала ему самый точный доступ.
— Нравится? — спросил он хрипло, двигаясь внутри меня.— Да… — выдохнула я. — Не останавливайся.
Он не останавливался. Его руки сжимали мои бёдра, направляя, задавая ритм. Я чувствовала каждый толчок, каждое движение, и мир сузился до этого, до его тела во мне, до его дыхания над ухом, до луны, равнодушно взирающей сверху.
Он ускорился. Я глухо простонала, вцепившись в ковёр, чувствуя, как волна нарастает, закручивается тугим узлом где-то внизу живота. Ещё немного, ещё…— Амель! — выкрикнула я, когда оргазм накрыл с головой.
Он кончил следом, с рыком, вжимаясь в меня так сильно, что я почувствовала это каждой клеткой.
Мы замерли, тяжело дыша. Он осторожно вышел, перевернул меня на спину, лёг рядом, прижимая к себе.— Согрелась? — спросил он, целуя в висок.— Ага. — Я уткнулась носом ему в плечо. — Спасибо.
— За что?— За то, что ты есть.Он усмехнулся, прижал крепче. Мы лежали на крыше, глядя на звёзды, и молчали. Где-то внизу шумел город, а здесь, наверху, был только наш маленький мир.
— Фрида? — сказал он вдруг.— М?— Если этот Калеб… если он хоть что-то сделает… ты скажешь мне?Я замерла. Сердце пропустило удар. Он что-то знает? — Что ты имеешь в виду?
— Я видел, как он на тебя смотрит. — Голос Амеля был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Он не просто друг. Он хочет большего.— Я знаю. — Я решила не врать. — Он сказал мне сегодня.
Амель напрягся.— Что сказал?— Что я напоминаю ему ту Фриду. Что он не может понять, где кончается она и начинаюсь я. — Я помолчала. — Я сказала ему, что я, это я. И что люблю тебя.Он выдохнул. Расслабился.— И всё?
— И всё. — Я мысленно поблагодарила себя, что не рассказала про стену и прикосновения. Не сейчас. Не так.— Хорошо. — Он поцеловал меня в лоб. — Если что, я рядом.— Знаю.
Мы ещё немного полежали под звёздами, а потом спустились в спальню, где и уснули в объятиях друг друга.
Утром я проснулась одна. Солнце уже поднялось, заливая комнату золотым светом. На подушке рядом лежала записка:«Ушёл на работу. Целую. Амель. P.S. Марта приготовила завтрак. И если этот маг снова придёт, гони его в шею, если что».
Я улыбнулась, прижала записку к груди. Потом встала, умылась, оделась в простое платье, тренироваться сегодня снова? Или нет?
Внизу меня ждала не только Марта, но и Калеб. Он сидел в гостиной с чашкой чая и видом побитой собаки. Увидев меня, поднялся.— Фрида. — Он выглядел виноватым. — Я… пришёл извиниться. За вчерашнее.
— Извинения приняты. — Я скрестила руки на груди. — Но если это повторится…— Не повторится. — Он покачал головой. — Ты была права. Я перешёл границу. Просто… мне нужно время. Привыкнуть.
— Привыкай быстрее. — Я вздохнула. — Ладно. Что сегодня?— Сегодня мы пойдём к остальным. — Он явно обрадовался смене темы. — Бренда, близнецы, они хотят с тобой познакомиться поближе. План нужно обсуждать вместе.
Я кивнула. Почему бы и нет? В компании авантюристов, возможно, будет легче, чем наедине с этим магом.Мы вышли из дома. Калеб вёл меня узкими улочками, потом через рыночную площадь, к старому району порта. Остановились перед неприметной дверью с вывеской «Сушёная рыба и снасти».
— Здесь? — удивилась я.— Ага. Лучшее место, чтобы спрятаться.
Внутри пахло соответственно. Но за прилавком, заваленном вяленой треской, оказался проход в заднюю комнату, чистую, уютную, с нормальной мебелью. Там уже сидели Бренда и близнецы.— О, пришла! — заорали Сид и Сэд.
— Тихо вы, — шикнула Бренда. — Сядьте и не позорьтесь.Близнецы надулись, но послушались. Я села на свободный стул, Калеб пристроился рядом. Бренда разлила по кружкам какой-то травяной чай.— Ну, рассказывай, — сказала она. — Как тренировки?
— Пока никак, — призналась я. — Не получается.— Бывает. — Она пожала плечами. — У меня с арбалетом тоже не сразу вышло. Главное, не бросать.
Мы говорили о разном. Близнецы травили байки о своих приключениях, как они провалились в подземелье и выбрались благодаря запасам вяленого мяса, как спасли гнома от тролля, как чуть не подрались из-за последнего куска пирога. Бренда слушала и закатывала глаза, но я видела, она их любит. По-своему, но любит.
Потом Калеб вышел за какими-то картами, прихватив с собой близнецов, и мы остались вдвоём. Бренда вдруг стала серьёзной.— Фрида, — сказала она тихо. — Можно тебя спросить?— Конечно.— Ты… как к Калебу относишься?
Я насторожилась.— В смысле?— Ну… — она мяла край рубахи. — Ты же понимаешь, что он к тебе неравнодушен.— Понимаю. — Я вздохнула. — Но я люблю Амеля. И Калебу об этом сказала.
Бренда
