храма, на котором было написано «Жертвам прорыва темного стихийного духа» и перечислены фамилии. «Михей и Анна Севастьяновы» — было написано в самом верху, и на обратной стороне — «Дух был побежден благодаря самоотверженной жертве полковника Севастьянова Михея Вальдемаровича, боевого мага, который силой своей сковал его, что позволило выиграть время до прибытия магов для зачистки».
Короткое и лживое резюме той истории. Но единственно правильное.
Пахло тут хорошо — цветами и кошеной у дорожек травой, — низкие домики веселили распахнутыми резными ставнями, солнце сияло радостно, будто и не случалось тут ничего плохого.
— Хотел бы я знать, кем он переродился, — проговорил Мартин тяжело. — Похож ли на себя. Как и кем живет сейчас.
— Он все равно нас не вспомнит, — качнула головой Вики.– Так что пусть будет так. Пусть живет в нашей памяти таким, каким был.
Они еще постояли у мемориала. На него уселась птаха, разглядывая их глазками-бусинками. И запела, засвистела, фьюить-фьюить-фьють, задирая головку и пуша крылышки.
Со всех сторон раздались ответные трели. Праздник жизни на месте смерти.
— А ведь уйдем мы, и не останется людей, которые будут знать, как все было на самом деле, — задумчиво сказала Виктория, глядя и на храм, у которого их чуть не поубивал все Михей, и на вход, у которого рыдал Макс, обхватив голову руками. Внутрь зайти она так и не решилась, а Мартин не стал настаивать, потому что где-то там, на месте алтаря, были камни, пропитанные кровью друга. — Представляешь, сколько таких тайн в истории мира?
— И мы, похоже, гостим в замке одной из них, — хмыкнул Мартин, и Вики кивнула. Они, не сговариваясь, отвернулись и пошли прочь. — Мне вот безумно интересно, как же так получилось, Вик. Думаешь, узнаем?
— Узнаем, — пообещала она как-то уж слишком уверенно. — Вот коронация пройдет и узнаем. А если и нет — ты же не зря дружишь с Мариной и помогаешь Дармонширу в герцогстве? Не узнаем сами, так он тебе расскажет.
— Или нет, — пробормотал Мартин.
— Или нет, — усмехнулась Виктория.
В храм они все-таки вернулись. Поставили свечи в чаши, заполненные зерном, склонили головы и пожелали Михею — хорошего посмертия, а Максу — поскорее вернуться на Туру.
Сейчас Вики, вновь попытавшаяся читать, наблюдала за мужем, который разминался после сидения над чертежами.
— Что? — фыркнул барон, перехватив ее заинтересованный взгляд. — Любуешься прекрасным мной?
— Это тоже, — усмехнулась Виктория. — А еще жду, пока ты выскажешь свое заманчивое предложение.
Барон широко улыбнулся.
— Все-то ты знаешь, родная. Ну хорошо. Давай снова сходим домой? Я пошуршу по своим записям, мне нужны мои инструменты, пару своих наработок найду, освежу кое-что в памяти. Сварю тебе какао, хочешь? Заодно посмотрим, что там в городе делается.
Вики засмеялась.
— Тебя тоже попросили заглянуть в Рибенштадт для получения развединформации?
— Тоже, — не стал отрицать барон. — Но я пока не собирался. Мне сказали, что это терпит. Однако почему бы не совместить полезное и полезное?
В блакорийском доме фон Съедентентов было темно и тихо. И зябко, несмотря на май — толстые стены долго хранили сырость и холод. И пусть дом был накрыт щитом, Мартин не стал растапливать камин — чтобы не привлекать лишнего внимания. Он отобрал свои записи, подготовил чемоданчик с инструментами и окуляры, позволяющие даже обладателям слабого дара видеть токи стихий в нанесенных знаках. И действительно сварил какао, запах которого словно рассеял темноту в доме.
И затем они с Вики, накинув полог невидимости, пошли в город.
В ноздри тут же ударила вонь старых пожарищ и муравьиной кислоты, влажности, помоев и плесени. Старинная брусчатка покрылась мхами — раньше здесь сновали местные жители, ездили автомобили, ходили толпы туристов. Сейчас шмыгали только крысы.
— Ты слышишь? — удивленно прошептала Виктория: Мартин видел, как ее силуэт сделал жест усиления зрения и слуха, и сам повторил его. В уши ударили крики, звуки выстрелов, рев инсектоидов, грохот. Супруги переглянулись и, не сговариваясь, поднялись в воздух на воздушных досках.
И там, с высоты, они увидели кварталы выгоревших без хозяев домов, провалившиеся крыши и зияние на месте старого дворца Гёттенхольдов. Увидели на площадях и в парках богатых домов пустые загоны для инсектоидов и мечущихся в воздухе стрекоз со всадниками.
На их глазах из одного из домов выстрелили из гранатомета, и атаковавшая этот дом стрекоза рухнула на землю. Неподалеку сшибались с треском, ломая жвала и лапы, охонги с всадниками. Стреляли на земле — иномиряне в иномирян, кое-где шли рукопашные схватки, повсюду валялись трупы, в том числе в одеждах жрецов. Видно было, что бои идут не первый день.
— Да что тут за херня происходит? — изумленно выругался Мартин.
— Выясним, — коротко ответила Вики, активируя на себе доспех.
Они облетели весь город и убедились — Рибенштадт разделился на две части, в одной из которых приказы отдавали жрецы, в другой — военные. Столкновения шли в центре, и каждая из сторон пыталась вторую уничтожить с особым остервенением.
Через полчаса Мартин выхватил взглядом раненого иномирянина, по богатству доспеха — кого-то из командиров, ползущего к дому. За ним оставалась полоса крови, ноги были явно прострелены.
Спустившихся невидимых магов он принял за галлюцинацию, видимо. Вики остановила ему кровь, вкачала виты. И вместе с ним ушла в расположение войск Инляндии.
Мартин еще часа полтора наблюдал за боями, а затем, вернувшись в свой дом и захватив подготовленные инструменты и материалы, тоже переправился к Вики. Там он доложил о ситуации и узнал, что принесенный тха-нор, подлеченный супругой, оказался подчиненным тиодхара Виса-асха.
И рассказал он удивительную историю, которая очень порадовала и инляндское командование, и блакорийское, которому радиосвязью были переданы все подробности. Очень обнадеживающие подробности.
* * *
Тиодхар Виса-асх почти физически ощущал, как сжимается на его горле удушающая рука. И не в том, что армия Лортаха была разбита и считанные декады отделяло его армию от уничтожения, было дело.
Почти декада прошла с явления ему чужого бога, который хотел, чтобы Виса-асх и его люди признали его своим богом. Вернулись измотанные лазутчики, ночами гнавшие раньяров на юг Руд-лога и восток Йел-лоу-виня, вернулись не все — часть стрекоз не выдержала гонки. Но главное они разузнали: вместо одних Врат была перепаханная, растрескавшаяся земля, вокруг которой с трудом угадывался стертый с лица земли лагерь и останки
