бледная моль, так еще и муж варвар, ни изысканных манер, ни гладкой кожи. Плебейский загар и шрамы — это клеймо простолюдина для цветинских дворян.
— Милый, если присмотришься, они глазеют на нас с жалостью, ведь мы, по их мнению, оба страшненькие.
Харн хлопнул пару раз глазами, и я кивнула в подтверждение своих слов.
— Ну ладно я, но ты?! — ошарашенно уточнил муж.
— Я бледная моль, а ты здоровый как кабан. Вот такая у нас с тобой фауна получается, — улыбнулась я Харну. Он залпом осушил свой бокал. И по бесстрастному выражению его лица, я поняла, что домой мы отправимся завтра утром… очень рано утром.
Тут мой брат, наконец, соизволил подняться со своего трона. Он подкинул Приля на руках к потолку, легко повторил пару раз и только после этого направился к нам с Харном. Сын выглядел счастливым, его заливистый смех отражался от каменных стен и теплым лавандовым бальзамом обволакивал мое материнское сердце.
— Здесь стало немного душновато, сестра, а ты какая-то бледная. Пойдем, прогуляемся на балкон, — предложил Майкор, передавая Приля его отцу. Харн, услышав про мою бледность, забеспокоился и даже попытался подняться вслед за мной, но я ему подмигнула, и он с очень недовольным лицом сел обратно.
Мы же с братом, наконец, смогли остаться наедине. Он крепко обнял меня и только после этого еще раз внимательно осмотрел с ног до головы. А я его. Майкор возмужал, раздался в плечах, отрастил бороду. По меркам Цветинии он был внушительным мужчиной. И очень привлекательным.
— Почему ты с таким кислым видом смотришь на жену? Тебе повезло, она милая, а ведь зиморки не отличаются красотой. Эмильда стройная, пусть и чуть выше тебя… — поинтересовалась я.
— Да, согласен с тобой, могло быть и хуже, но она такая забитая. Я когда заговариваю с ней, она бледнеет, краснеет, и мне кажется, вот-вот упадет в обморок. На церемонии, когда ее спросили, согласна ли она стать моей женой, мне пришлось придержать ее за талию, потому что она начала терять сознание. А ведь у нас сегодня первая брачная ночь. Что я буду с ней делать? — сокрушался брат.
— Ну, с кровати-то она не упадет, — пошутила я. Но Майкор бросил на меня такой несчастный взгляд, что я не стала продолжать в том же тоне, а заговорила серьезно, — Братец, может, у нее отец тиран. Ты же знаешь, какие слухи ходят о нравах Зимории. А она еще к тому же здесь совершенно одна. Хочешь, я поговорю с ней? Скажу, что ты не собираешься набрасываться на нее, дашь ей время привыкнуть к обстановке. Может, она немного расслабится. Ты же сможешь подождать с консумацией пару дней?
— Боюсь, это тяжелый случай, и ждать придется пару лет. Но я буду тебе искренне благодарен, если ты поговоришь с ней.
— Хорошо, я сделаю это для тебя, брат. Но остаться погостить не смогу. Уверена, что Харн уже завтра потащит меня обратно в Фирл.
— О, нет! Лави, ты не была дома пять лет и так быстро уедешь?
— Для меня Горения уже давно стала домом, братец, — улыбнувшись, заверила я Майкора.
— Знаешь, я ведь не верил твоим письмам, что все настолько у вас хорошо, думал, что он их читает, и ты вынуждена так писать. Пытался вглядываться между строк, искал зашифрованные послания с просьбой о помощи. Но так ничего за пять лет и не нашел. А теперь, глядя на вас понял, что ты писала искренне. Я очень рад за тебя, сестра.
Мы с Майкором немного расчувствовались. Хорошо, что мама приучила нас носить с собой носовые платочки. Утерев ими слезы, мы вернулись в общий зал. Я незаметно вывела невесту из-за стола и проводила в их с братом семейные покои. Пока мы поднимались на второй этаж, Эмильда так дрожала, что я всерьез опасалась, что она разрушит лестницу своими вибрациями. Едва мы вошли в спальню, как она пошатнулась, мне огромных усилий стоило довести ее до кровати, а потом еще около часа я терпеливо убеждала ее, что мой брат не зверь и не накинется на нее немедленно.
Только когда она немного успокоилась, я расплела ее волосы, расчесала, помогла раздеться и уложила спать. Если моему брату хватит терпения, он сможет воспитать чудесную жену. Я же с любимым мужем и сыном, как и предполагала, отбыла рано утром. Мы ехали той же дорогой, что и пять лет назад. Воспоминания обрушились на меня: ужас от встречи с темниками, страх перед незнакомым мне мужчиной и туманным будущим, а еще его бережная осторожность, защита и едва сдерживаемая страсть. Сейчас мое настроение было диаметрально противоположным. Мне хотелось скорее доехать до дома.
Я наблюдала за мужем, за его улыбками, когда он беседовал с Прилем, за его уверенными движениями, когда он отдавал распоряжения. Но в каком бы Харн ни был настроении, когда он смотрел на меня, в его взгляде неизменно была нежность. А я отвечала ему глазами «Люблю тебя».
Наше путешествие прошло без приключений. Ведь в Горении вот уже пять лет были самые безопасные в мире дороги. Встретили нас генерал и Нати с весьма загадочными улыбками. Шерла распирало от гордости, а в глазах моей самой близкой подруги читалась женская мудрость и торжество.
— Только не говори, что ты снова беременна! — удивилась я своей догадке.
— Меня пугает твоя прозорливость, — поежилась Нати. Генерал же еще больше расправил плечи и задрал подбородок. Еще бы, у него уже было два сына.
— Поздравляю! — искренне порадовался за друзей Харн.
Мы устроили маленький банкет на четверых по этому счастливому поводу. Но стоило нашим друзьям уйти к себе, как Харн подхватил меня на руки и понес в спальню приговаривая.
— Пока не родишь мне дочь, из спальни не выйдешь! Непорядок. Я повелитель, а отстаю от генерала уже на два ребенка.
— У них первые родились близнецы! — возмутилась я.
— Но у них скоро будет трое детей! — возмущенно засопел Харн.
— А у нас двое! — огорошила я мужа. Он замер, все еще крепко прижимая меня к себе. Я погладила его по щеке и прошептала.
— Милый, пообещай мне кое-что… — попросила я. Муж мучительно застонал:
— Только не это! Что опять. Говори!
— Обещай, что не будешь сердиться, — невинно похлопав глазками, попросила я.
Он молча сверлил меня взглядом. Так что мне ничего не оставалось, как признаться:
— Если честно, я уже ходила к Аяре, она меня посмотрела и сказала, что все хорошо, к зиме родится еще один малыш.
— Ты знала, что беременна еще до
