героиней? Я не отпускал тебя! И не отпущу, даже не мечтай! Ты моя! И будешь рядом всю оставшуюся жизнь, — прорычал он мне на ухо.
— Харн, я должна отнести в разрыв медальон. Это ключ. Так Зура сказала, и я ей верю. И Богиня во сне подтвердила…
— Богиня так и сказала: мне нужна жертва. Иди и сгинь в разрыве? — заглядывая мне в глаза, сердито спросил Харн.
— Нет, она так не говорила, на мой вопрос она промолчала. Но это же знак согласия.
Харн упрямо мотнул головой.
— Это знак твоей глупости. И как ты могла поверить Зуре после всего того, что она с нами сотворила?
Я только губы надула от обиды.
— Я знаю, чувствую, что все делаю правильно! — заверила я мужа.
— Если ты считаешь, что медальон необходимо отнести в разрыв, это сделаю я! — решительно объявил он и, распахнув мою шубку, легко сорвал лаванду с шеи. Я вцепилась в его руку, практически повиснув на ней.
— Нет, Харн, не делай этого. Я слабая, я не смогу жить без тебя… — слезы все-таки полились из глаз, тут же превращаясь в крохотные льдинки, а мой муж с обидой ответил:
— Я тоже не смогу без тебя, Лави.
— Но ты нужен своему народу.
— А мне нужна ты! — с отчаянием крикнул он и, легко стряхнув меня с руки, решительно направился к черному провалу.
Я, беспомощно рухнув на колени, протянула руку вслед за мужем, но он уже отошел от меня на безопасное для себя расстояние. Во мне не осталось сил подняться и остановить любимого человека, сердце сжалось в отчаянии, я не хотела его терять. Это страшнее, чем потерять собственную жизнь. Но мне оставалось только наблюдать.
Любимый двигался в сторону разрыва очень медленно, будто его ноги утопали в болоте, будто все тело вязло в плотном киселе. В руке Харна был зажат медальон, он болтался на цепочке и светился. Чем ближе подходил мужчина к краю неведомой пропасти, тем больше лиловых бликов разбегалось вокруг нас. Горенец вытянул руку, и стоило моей лаванде оказаться в чернеющей пустоте бездны, она вспыхнула, ослепляя нас.
Я с трудом разлепила глаза, ведь они были влажные от слез и мгновенно смерзлись. Пока я боролась за право видеть, нас с мужем укутал лиловый туман. Он клубился, будто облако на рассвете. И пах лавандой.
Я жадно вдохнула любимый аромат. Харн тут же оказался рядом и помог мне встать. Его руки бережно прижали меня к себе, я в ответ обвила его торс, мы сплелись в единое целое, готовые принять любой исход, ведь вдвоем нам нечего было бояться. Самое ужасное для меня — остаться без него, а ему — без меня.
— Вы прекрасны, — раздался мелодичный голос в моей голове. По удивленному взгляду Харна я поняла, что и он слышит его, — Ваша любовь так сильна, что вы готовы на самопожертвование ради друг друга. Ваша решимость и искренность искупает любые прегрешения прошлого, а ваша дружная семья будет достойным примером для будущих поколений. О вас будут слагать легенды, ведь вы спасли этот мир.
Услышав это, я заозиралась. Действительно, черного росчерка на небе больше не наблюдалось. Впрочем, может, его просто было не рассмотреть из-за тумана.
— Я желаю вам счастья, дети мои! — ласково добавила Астра. Я не видела ее прекрасного умиротворяющего лика, но чувствовала ее присутствие вокруг.
— Мы умерли? — спросил Харн.
Звонким колокольчиком раздался смех.
— Нет, вы будете жить долго и счастливо. Правление ваше сделает Горению сильной и процветающей страной. Ваши наследники будут достойными преемниками и преумножат ее богатства, — пообещала Богиня.
Харн выдохнул и поцеловал меня в макушку. Я была уверена, что переживал он не за себя. Мой большой и заботливый защитник!
— Спасибо тебе, Богиня! — прошептала я, зная, что она услышит. В ответ почувствовала, как кто-то ласково гладит меня по голове. Подняла глаза, на меня смотрел муж, обе его руки не покидали моей талии. Я улыбнулась любимому и потянулась за поцелуем.
Его губы коснулись моих осторожно, будто боясь напугать. Меня же переполняли чувства: счастье, нежность, торжество. И сейчас в эту минуту нашей победы я не хотела сдерживать эмоции. Сама усилила напор, плотнее прижалась, чтобы пробудить в моем горенце огонь. И муж мгновенно вспыхнул и сорвался. Он жадно целовал меня, срывая одежду с нас обоих. Очень скоро я оказалась распластанная на собственной шубе под тяжестью сильного мужского тела. Мы были единым целым, наши сердца бились в унисон, а стоны наслаждения сменяли друг друга.
После эйфории близости какое-то время я лежала с закрытыми глазами, прижавшись щекой к груди мужа и слушала, как постепенно замедляется биение его сердца, становится размеренным.
— Лави, посмотри на это чудо, — прошептал Харн, и я послушно распахнула глаза. От удивления у меня открылся рот, мне так многое хотелось сказать, но слова разбегались.
Туман рассеялся, и нам было хорошо видно, что лежим мы на лавандовом поле, которое раскинулось на горном склоне лилово-сиреневой волной. Теплый воздух ласкал нашу обнаженную кожу. Никаких сугробов, лютого мороза, только солнце и весна! А небо голубое-голубое, без единой червоточинки.
— Ты это сделала, любимая! Ты спасла мир, — улыбнулся мне Харн.
— Мы сделали это вместе, — возразила я.
— Жаль только, что ты осталась без защитного амулета.
— Зачем он мне, ведь ты рядом, — улыбнулась я мужу и прижалась к нему.
Мы еще полежали немного, нежась на солнышке, но мой живот не вовремя оповестил Харна, что я проголодалась, и он поспешно засобирался.
— Пойдем в форт, поедим и поедем в Фирл.
— Харн, — одевшись, позвала я мужа, — Пообещай мне кое-что…
Горенец нахмурил брови, чувствуя подвох:
— Что именно?
— Пообещай мне никого не наказывать…
Муж фыркнул:
— Вот еще! Сфурса ждет порка. Как этот пустоголовый мальчишка посмел дать тебе лошадь? Это же он?
— Я бы и сама взяла, но поехала бы без седла, а это опаснее… — возразила я.
— А Пруфса вообще отстранить надо! На вверенной ему территории ходят всякие, а он даже носом не ведет! — продолжал возмущаться повелитель.
— Его отвлекала Светлолика. Они молодожены, у него не было шансов.
— Светлолика помогала тебе? — удивился Харн.
— Ну да, она ведь ничего не теряла. Если бы у меня ничего не вышло, она была бы рада моей смерти, а раз вышло, она будет радоваться теплу и миру без темников.
Харн недовольно вздохнул и решительно заявил:
— Тогда я накажу тебя!
— Да? И как же? — заинтересовалась я.
— Вернемся домой, и я посажу тебя под замок в спальне, пока не родишь мне сына! — хмыкнул горенец,
