он — разрыв. Когда мне рассказывали о нем, я силилась представить себе, как может выглядеть проход в другое пространство, но моего человеческого ума не хватало, воображение терялось, не зная за что зацепиться. В жизни все оказалось куда банальнее и страшнее. В синем небе над белоснежным склоном зияла дыра в форме змеиного зрачка — вертикально вытянутого овала. Просто небо и в нем дыра, как на обычной ткани. Края разрыва слегка мерцали, а внутри было так черно, что я невольно передернула плечами. В нашем мире такой черноты даже ночью не встретишь.
— Отпад, правда? — усмехнулась рядом Светлолика, — Я тоже, когда увидела, хотела развернуться и бежать прочь. Но кто ж мне позволит.
Все-таки яда в этой женщине было с большим запасом. Я верила в силу духа Пруфса, но червь сомнения начал прогрызать эту веру.
— Ну что стоишь? — не унималась вредина, — Передумала?
Как бы эта девица меня ни раздражала, она часто оказывалась права. Нельзя мне стоять и время терять, нужно идти к разрыву, пока не догнал Харн и не уволок домой. Решимость совершить подвиг во мне слегка пошатнулась, но не рухнула.
Я зашагала вперед. Светлолика тоже. Когда мы поравнялись с воротами форта, оттуда выбежал Пруфс в одной темной рубахе и кожаных штанах, видимо, так торопился кого-то догнать, что совершенно не подумал утеплиться. Надо сказать, что около разрыва весной и не пахло. Здесь царствовала зима.
Выглядел капитан форта встревоженно и подавлено, но увидев жену, остановился и выдохнул с облегчением.
— Я думал, ты сбежала, — вырвалось у него признание, было видно, что он тут же пожалел о сказанном.
Светлолика же решила воспользоваться моим советом, что было крайне приятно. Маняще улыбаясь, она подошла к мужу и проворковала:
— Разве от такого мужчины можно убежать?
Пруфс растерялся и только молча смотрел на кокетку. Но, кажется, Светлолика осталась довольной его реакцией.
— Я встретилась с подругой. У нее лошадь подкову потеряла. Поможешь?
Тут мужчина немного пришел в себя, все-таки стремление помогать слабым было в его крови. Он поспешно кивнул, взял лошадь под уздцы, а жену под руку. Дружно втроем они и направилась в форт. При этом капитан уверял на ходу:
— Конечно, помогу, Светлолика! Наш кузнец вмиг все сделает в лучшем виде.
Я смотрела им в спины, и во мне крепла уверенность, что вместе им быть. Светлолике с мужем повезло, а вот Пруфсу туго придется с такой вредной и взбалмошной женой.
Заставив себя посмотреть на разрыв, я продолжила свой героический путь.
Подъем в гору оказался не просто тяжелым, для обыкновенной принцессы — практически невозможным. С каждый шагом мне становилось все тяжелее передвигать ноги, с каждым выдохом — все сложнее сделать вдох. К усталости во всем теле добавлялся всеобъемлющий лютый мороз. Он легко пробрался под шубку, миновал платье и теперь ледяными тисками сдавливал мышцы, превращал тонкую чувствительную кожу в сверкающий на солнце наст, который при малейшем дуновении ветра грозился рассыпаться снежной крошкой. Мои ресницы и волосы покрылись инеем. В носу щипало. Стылое дыхание обдирало горло и приносило в легкие ощущение мерзлой пустоты. И только медальон на моей шее дарил тепло. Без него кровь в жилах уже давно стала бы вязкой, постепенно застывая. Считаных минут хватило бы мне у разрыва, чтобы глупо закончить мою странную жизнь.
Я росла в тепличных условиях, как розы в моем саду. Меня оберегали и баловали. Я отплатила им сполна, став женой врага и принеся мир. Но и тут мне повезло. Повелитель Горении оказался хоть и оборотнем, но таким нежным, заботливым и любящим, что, пожалуй, даже я сама не смогла бы найти мужа лучше.
Сейчас больше всего на свете я хотела бы отблагодарить Харна, отца, брата, всех людей и оборотней и спасти этот мир. Да, я понимала, что не все горенцы хорошие. Никто не заступился за жену повелителя, когда заговорщики обвинили меня в поджоге. Но их можно понять. Я для них чужая. Сложнее объяснить, почему никто не заступился за Харна, когда Светлолика пыталась натравить на израненного короля своего отца. Но и здесь я оправдывала их. Традиции помогли им выжить, поэтому они и цеплялись за них. Бой за трон был часть их сущности. Возможно, со временем Харну удастся изменить эту традицию, но я об этом же не узнаю…
Глаза упорно пытались спрятаться от холода за веками. Но я настойчиво шла вперед, широко распахнув их. Разрыв был близко, еще пять-шесть шагов и я войду в эту черноту, закрою собой эту дверь, подарю своему миру покой. На каждый шаг уходило все больше и больше времени. Тело почти не слушалось, я заставляла себя передвигать ноги из чистого упрямства. Но удача отвернулась от меня. Сделав очередной шаг, я запуталась в юбках, потеряла равновесие и рухнула лицом в снег.
С трудом перевернулась и уставилась вверх. Сколько хватало моего взгляда, все вокруг было кристально голубым. И только в паре метров от меня чернел разрыв, будто какой-то монстр своим безобразным когтем расцарапал небесный купол.
«Неужели я так и умру, бесславно и глупо, замерзнув в шаге от цели?» — в отчаянии подумала я. Глаза защипало, но я постаралась подавить в себе желание заплакать. В этом ледяном царстве слезы мгновенно превратятся в кинжалы для глаз.
Из последних сил попробовала приподняться и увидела, что на меня снизу по склону надвигается снежная буря.
«Этого только не хватало…» — без особых эмоций подумала я, переживать у меня тоже уже не было сил. Но присмотревшись, я все-таки испугалась. Столбы снежного тумана поднимались вокруг бегущего взъерошенного серого кота. Он несся так стремительно, что его скорости мог позавидовать самый быстрый скакун. Шерсть кота вздыбилась, хвост стоял трубой. И этот серый шерстяной шар вперил в меня свои горящие желтым огнем глаза, будто гипнотизировал. Пылающий взгляд Харна не обещал мне ничего хорошего. Но глупое сердце все равно радостно затрепетало в груди. Слезы так и норовили стать льдинками, а я невольно улыбнулась. Какой же красивый у меня муж и не только в человеческой ипостаси.
Кот несся так быстро, что, приблизившись ко мне, не сразу смог остановиться. Тормозя всеми четырьмя лапами, он поднял вокруг себя маленькую бурю, а когда она улеглась, ко мне уже бежал Харн. Он схватил меня за плечи, поднимая с земли, и прижал к себе так крепко, что я тут же согрелась. От него шел такой жар, будто он горел изнутри.
— Лави! Что ты удумала, глупая принцесса! Возомнила себя
