хитро сощурив глаза.
— А если рожу дочку? — уточнила я.
— Не считается. Будешь сидеть под замком, пока не родишь сына… а лучше двух!
Мои планы примерно совпадали с планами мужа, поэтому я не стала особо возражать. На подходе к форту нам навстречу высыпала целая толпа горенцев во главе с Пруфсом и Светлоликой. Они восхищались нами, благодарили и клялись в вечной преданности наперебой. Стоило Харну упомянуть, что мы проголодались, нас чуть ли не на руках отнесли, усадили, накормили. На прощание вручили нам лучших лошадей и отправили в Фирл в сопровождении четырех молодых воинов.
В Фирле история повторилась. Горенцы, цветинки вышли из своих домов и шумно, радостно приветствовали нас, пока мы медленно двигались к своему терему. Мы махали окружающим руками, но никто даже не догадывался, что среди всех этой шумной толпы мы видели только друг друга.
Эпилог
Пять лет спустя…
— Харн, дорогой, ну, пожалуйста, ну, стань котиком… — сложив ладошки в молитвенном жесте, просила я мужа.
— Я так сильно состарился, что ты уже не хочешь видеть мое морщинистое лицо? — обиженно спросил муж, но я-то заметила в его глазах смешинки. Да, за последние пять лет на его лице действительно добавилось морщинок. Раньше были только две между бровей, потому что правитель проклятой Горении много думал о нелегкой судьбе обреченных подданных. Но теперь он часто смеялся вместе со мной, и вокруг его умных глаз появились лучики, но они его совершенно не портили, наоборот, делали лицо чуть менее суровым.
Кота же я выпрашивала, потому что любила дремать, прижавшись к серому бочку. А еще пушистик так мило урчал, когда я чесала его за ушком. Я обожала мужа во всех его ипостасях. Даже когда ему приходилось принимать жесткие решения, я ведь знала, как они ему нелегко даются, и что делает он это исключительно для поддержания порядка.
Этим утром мы спрятались от всех в лавандовом поле, что на многие лье раскинулось по склону выше Фирла. Мы часто так делали в теплое время года, а оно теперь длилось почти семь месяцев в году, в отличие от трех в прошлом. После приятной утренней близости, я обычно еще немного досыпала под мерное тарахтение серого защитника.
— Ты самый красивый мужчина во всех королевствах мира! — горячо заверила я Харна, — Но твой котик тоже очень милый! Я по нему соскучилась. Ты не показывал мне его уже пару дней точно. Ну, пожалуйста… — опять заканючила я.
Мой сильный и уверенный в себе горенец закатил глаза, вздохнул и превратился в кота. Я любила наблюдать за этим перевоплощением. Вокруг мужчины засверкали разноцветные искорки, и его образ подернулся туманом, а потом рассыпался на миллиард вспышек, демонстрируя мне любимого четвероного защитника. Я радостно взвизгнула и тут же сгребла кота в объятия. Он недовольно мявкнул, Харн не любил, когда его тискают. Но мужественно терпел.
— Какое счастье, что ты у меня есть, — прошептала я, целуя котика в розовый носик. В ответ он лизнул меня в щеку.
Чудо перевоплощения всегда действовало на меня умиротворяюще, ведь после того, как исчез разрыв, почти все горенцы потеряли свою вторую ипостась. Сколько они ни злились, ни пыжились, ничего у них не получалось. Горенцы стали обычными людьми. Только Харн и генерал Шерл сохранили за собой способность превращаться в зверей. Теперь вряд ли кто-нибудь когда-нибудь бросит повелителю вызов. Харн мог не опасаться заговоров и переворотов. В генерале он был уверен как в себе, остальные были слишком слабы. Кроме генерала, мы абсолютно не сомневались в Аяре, ведь она считала меня дочерью Богини, служению которой отдала жизнь. Но это не помешало ей выйти замуж за Сфурса. Парень почитал Харна как старшего брата, а меня держал за неразумную младшую сестру, хотя мы с ним были ровесниками!
— Видишь, как хорошо, что ты меня тогда послушал и не стал его наказывать! Отличный же воин из него получился, — частенько шептала я мужу, наблюдая за юной четой. Муж на это только глаза закатывал, да за ушко меня покусывал. Каждый раз вспоминая тот день, он будто заново переживал свой страх меня потерять. А для меня те часы навсегда останутся победными.
Из Аяры вышла удивительно мудрая, терпеливая и могущественная шаманка. Часто ее посещали видения и все советы, что она давала, вели Горению по пути процветания. Именно она мне и посоветовала заняться цветоводством. В Цветинии у меня был розарий, а здесь в горах я решила, что идеальным будет выращивать лаванду. Да так увлеклась, что теперь все соседние склоны были усажены этим удивительно красивым и полезным цветком. Купцы со всего мира приезжали в Горению за нашей лавандой, ведь из нее получались самые стойкие эфирные масла для благовоний и самые изысканные отдушки, у которых был самый широкий спектр применения от алхимии до кулинарии.
В целом нам с Харном не о чем было беспокоиться. Простой люд нас обожал. Их благодарность не знала границ, на нас с мужем практически молились. Поставили рядом с праздничным ангаром нам с ним памятник: высеченные из дерева фигуры мужчины и женщины держались за руки и смотрели друг на друга. Харну этот памятник не нравился. Ему казалось, что его изобразили слишком большим, а меня слишком маленькой. Я лишь улыбалась, когда он в очередной раз начинал бурчать про то, что его давно пора снести, а лучше спалить как-нибудь ночью. Но он этого не делал, ведь люди искренне выразили нам свою признательность. А неблагодарный правитель — это точно не про Харна.
Под мерное тарахтение серого кота я задремала. Меня разбудил родной голосочек, звонким колокольчиком разнесшийся над полем:
— Мама! Мамочка! Прилетел Черный глаз и принес тебе письмо! — радостно оповестил меня наш с Харном четырехлетний сыночек Приль. Его светлая макушка то исчезала, то вновь появлялась среди лавандовых рядов. Он был очень похож на меня, только глаза были хитрые, как у папы.
— Вот и закончились минуты нашего уединения, — вздохнула я, выпуская кота из объятий. Муж тут же обернулся человеком и встал, чтобы сыну было проще нас отыскать. За ним по пятам, едва успевая, бежала пожилая женщина, его няня. Она уже с трудом справлялась с нашим сорванцом. И я все чаще задумывалась о том, что нужно что-то делать с его воспитанием. Впрочем, судя по тому, как все чаще Харн тренировал сына под видом игры, у мужа уже был план.
Малыш с разбегу врезался в мои юбки, обнимая мамины ноги. Немного потискал их
