лишние слезы… а я не желала, чтобы он видел меня плачущей.
Но в тот момент, когда он медленно поднял голову и посмотрел в сторону моего окна… когда мы встретились взглядами через большой двор и всё то расстояние, что разделяло нас, я не смогла удержаться!
Резко развернулась и понеслась прочь из комнаты, вдоль по длинному коридору, врезаясь на поворотах то в служанку, то в мальчишку-поваренка.
Я не обращала внимания на то, что за мной несется, ругаясь на чем свет стоит неповоротливая Бруна.
Я просто молила Бога, чтобы успеть попрощаться…
А когда выскочила в непривычных туфельках и неудобном, путающемся в ногах платье, на крыльцо, он уже сел верхом и направил лошадь в сторону ворот, ведущих прочь с обширного двора замка Шортс.
— Брендон! — закричала я, не видя ни удивлённых лиц кучи мужчин и женщин, а также орков и детей, снующих по двору, ни своей так называемой матушки, застывшей изваянием на крыльце. Ни даже кого-то из свиты моих женихов, сладко сопящих в предоставленных им в этом замке покоях.
Главное, что занимало все мои мысли — хоть бы только ОН услышал меня, хоть бы остановился!
Он обернулся уже у распахнутых ворот.
Резко притормозил лошадь и спрыгнул на землю.
Мои тонкие тряпичные туфельки мгновенно промокли насквозь, облепленные прошедшим ночью снегом. Ноги скользили в них, но я даже не думала, что могу упасть! Наоборот, бежала ещё быстрее!
Так и влетела в его распахнутые объятья — едва дышащая от быстрого бега и уже в слезах.
— Луиза, — шептал он, обнимая меня. — Глупенькая моя, Луиза. О нас и так слухи ходят! Что же ты делаешь? Ты же испортишь себе жизнь…
Но руки его гладили меня по запорошенным снегом волосам так, словно говорил он совсем другое: “Люблю тебя, люблю тебя, люблю”.
А я и слышала только это “люблю”!
Сердцем слышала.
И мне хотелось, так хотелось просить его, да что там просить! Умолять хотелось, чтобы забрал с собой. Я не желала ни княжества, ни замка, ни власти, ни денег, я даже вернуться домой не желала.
Я с радостью жила бы в какой-либо заброшенной деревушке с десятком жителей, пекла хлеб на костре и стирала в реке одежду.
Только бы он был со мной.
Но ведь у Брендона могли быть совсем другие планы. И другие обязательства.
Неловко поцеловав его в щеку, я прошептала:
— Береги себя…
И, развернувшись, побежала обратно. Не видя из-за застилавших глаза слез ничего вокруг.
А потом, когда рыдала в комнате, заперевшись от вездесущей Бруны, я знала, была уверена, что он думает обо мне… но это вовсе не мешало ощущать щемящее, горькое, бесконечное одиночество.
46 глава. Местная звезда
— А не разрешите ли вы, дражайшая Луиза, сопроводить вас в каменоломни? — как Джек Лардас появился в конюшне я не слышала. А Бруна, видимо, то ли не заметила его появления, занятая подготовкой своей лошади, то ли решила не вмешиваться и пропустить.
— Мне не нужен сопровождающий. У меня он уже есть, — пробурчала я.
— В таком тяжелом пути никогда не помешает защита настоящего воина.
— У меня уже есть настоящий воин, — апатично промямлила я, имея в виду Бруну.
— Луиза, — он поднырнул под морду моей кобылы и оказался совсем рядом. — Я сюда приехал вовсе не для того, чтобы пировать и бездельничать в то время, как моя будущая невеста будет скакать по полям и лугам.
— Вы очень самоуверенны. Я еще не выбрала жениха, — я покосилась на его несомненно привлекательное, даже красивое лицо с хитроватым прищуром.
— А как же вы собираетесь выбирать, если не появляетесь ни на обедах, ни на ужинах, да и по вечерам во время балов далеко не каждый из женихов успевает разглядеть ваш нежный образ перед исчезновением из залы, — он флиртовал со знанием дела, строя глазки и пытаясь как бы нечаянно коснуться моей руки, в которой было зажата некое подобие щетки из дерева, которой я пыталась рассчесать гриву лошади.
Я вздохнула.
Мне были безразличны женихи.
Отец торопил. Говорил, что если я не успею выйти замуж до его смерти, то Миранда, которую даже мой язык не поворачивался назвать матерью, завладеет всем. Правда, сейчас у его постели днем и ночью дежурили многочисленные лекари, которых собрали во всему Шортсу по моему приказу. Поэтому я искренне надеялась, что он еще поживет, а у меня будет время...
Не знаю, для чего мне это время требовалось! Честно! Ну, даже с течением времени нельзя изменить сам факт нашего близкого родства с Брендоном... А значит, нет шансов увидеть его имя в списке женихов! Ну, нет их! И надо как-то смириться. Но пока у меня смириться не получалось. Вот и тянула время, в надежде, что сердце как-то успокоится, и я смогу думать о чем-то... о ком-то другом.
Пересиливая себя, я решила согласиться:
— Хорошо, — проговорила со вздохом. — Можете сопроводить меня.
Потом подумала и добавила:
— Джек.
— Луиза... — просиял, сверкая глазами мой возможный будущий муж.
— Госпожа, — недовольным голосом позвала из соседнего стойла Бруна, перебивая его. — Ну, мы скоро выезжаем уже? Хотелось бы до темноты вернуться обратно.
Я повесила щетку на специальный крючок, торчащий из стены, подхватила под уздцы лошадь и, не обращая внимания на восхищенные взгляды Джека, повела ее прочь из конюшни во двор.
...Ветер развевал полы плаща и пронизывал почти до костей, когда мы втроем скакали по бесконечному лугу в сторону маленькой деревушки у самых гор, на юге границы со Смарагдом, где располагались заброшенные каменоломни.
Чтобы не думать, что именно в этом направлении утром отправился в свой родной замок Брендон, я заставляла себя размышлять о том, насколько неудобен такой предмет гардероба, как этот самый пресловутый плащ.
Даже завязанный на все веревки, он не прилегал к телу плотно, а позволял ветру проникать между полами и добираться до самого тела. Скрепить его плотнее было невозможно — такова конструкция. А вот на шее порой веревка впивалась в кожу до боли.
Плаща, как объекта размышлений, надолго не хватало.
Мысли настырно разворачивались в сторону Смарагда.
Хотелось думать о Брендоне.
И от досады на себя саму, я решила заговорить с Джеком.
— Вам нравится в Шортсе, Джек? — мне казалось, этот нейтральный вопрос не должен вызвать подозрений, ведь о
