Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– Нет-нет, ничего подобного. Просто… с тобой мне будет спокойнее.

Слова сорвались с губ легко, но, поймав слегка удивленный взгляд Изи, Джо вдруг ощутил себя беззащитным.

– А она? – спросила Изи. – Как думаешь, она там тоже будет?

Джо даже не сразу понял, кого она имеет в виду. Но тут же вспомнил фотографию, где ее мама снята с Дианой под руку.

– Ты все еще думаешь, что Диана врала, когда якобы не узнала твою маму?

– Не знаю, – пожала плечами Изи. – Но если вдруг да…

И снова страх, как призрак, тенью мелькнул в глубине ее глаз.

– Послушай. Если мы пойдем, а она окажется там, мы что-нибудь обязательно узнаем. Но я не хочу, чтобы ты делала что-то, что тебе не по душе.

Изи кивнула. Она снова посмотрела на килт, и на ее губах заиграла неуверенная улыбка.

– Ну хорошо. Я согласна.

* * *

Они устроили вечер просмотра кино: уселись на старом диване с пледом и Джили Писом, который, видно, решил, что колени Изи – его законное место. Начали с любимого фильма ее мамы, романтической комедии о том, как женщина из современного Нью-Йорка влюбилась в путешественника во времени.

– Мама очень любила исторические мелодрамы, – заметила Изи, когда герцог Олбани с криком провалился во временной портал. – Где мужчины носят бриджи, говорят «Да, миледи» и все такое. Лично мне всегда нравились более современные вещи.

Он искоса посмотрел на Изи: казалось, в темноте от нее исходит сияние.

– Ты ведь осознаешь, что твои «современные вещи» для нас научная фантастика?

– Прекрати, – жалобно попросила она. – От твоих слов у меня начинается временная дезориентация.

Джо изо всех сил старался следить за сюжетом, но исходящее от Изи приятное тепло отвлекало его, а техническая специфика переходов из одного времени в другое в фильме оказалась, мягко говоря, довольно запутанной.

– Погоди, значит… он изобретет лифт?

– Elevator, как сказали бы американцы, – произнесла Изи с довольно приличным американским акцентом.

– Elevator, – повторил Джо. – И из-за того что он побывал в будущем, лифты в Нью-Йорке стали то здесь, то там выходить из строя?

– Что ты так на меня смотришь? Я не знаю, как в реальности перемещаются из одного времени в другое. Откуда мне знать, как это происходит в кино?

Фильм продолжался.

– Значит, она просто останется с ним, в тысяча восемьсот семьдесят шестом?

– Похоже на то.

– И что ей там делать? Женщина-то она честолюбивая, карьеристка!

– А чего не делать? Подумай об этом! Она может, например, изобрести что угодно на целых сто лет раньше. Перевести все на лучшие рельсы.

– Ну еще бы ты сказала что-то другое. – Он с теплотой посмотрел на Изи.

Мгновение в воздухе висело напряжение нешуточного спора.

– Или, скажем, – пожала она плечами, – вдруг она решила, что и в прошлом есть свои положительные стороны.

Джо улыбнулся и снова уставился в экран.

– Что ж, – протянул он, когда фильм закончился, – не хотелось бы говорить, но после этого фильма мое отношение к твоей маме несколько изменилось… и не в лучшую сторону.

– Да ладно тебе. Кино вышло, когда ей было… – Она щелкнула пультом, подсчитывая в уме. – Шестнадцать лет. А в этом возрасте хорошего вкуса ни у кого нет. Судя по плакату в твоей спальне, тебе, например, нравились фильмы про кроликов-зомби.

– «Донни Дарко» – это совсем не про кроликов-зомби! – возмущенно запротестовал Джо.

– Докажи.

И они включили «Донни Дарко». Пока шел фильм, Изи молчала, только брови ее хмурились. Наконец побежали титры.

– Ну… Тут нет никакого смысла.

– Да я и сам прекрасно знаю! Но понял я это только после пятого просмотра. – Он повернулся к ней лицом. – Значит, так. Когда двигатель самолета упал на его комнату, Донни понял, что должен погибнуть. Но он не погиб, и возникла ситуация разбегающейся вселенной, что порождает парадоксальную ситуацию и разрушает реальность. Поэтому он через портал возвращается в исходную вселенную, чтобы оказаться в своей комнате в то время, когда упадет двигатель, – тогда он погибнет, как и было суждено, и все станет по своим местам.

– Почему истории о путешествиях во времени всегда заканчиваются тем, что нужно вернуться к изначальному положению дел? – спросила Изи, продолжая смотреть на экран.

Он пожал плечами:

– Может, это успокаивает зрителя. Идея о том, что все случится именно так, как на роду написано. И другого не дано.

Джо сразу почувствовал, что Изи напряглась. И запоздало понял, как для нее прозвучали его слова.

– Прости. Я не хотел…

– И тем не менее сказал. – Она повернулась к нему, и лицо ее в тусклом свете экрана было серьезно. – Я понимаю, почему ты хочешь, чтобы дело обстояло именно так. Ведь тебе предначертано получить все, чего ты желаешь.

– А я понимаю, – сказал он, откинув голову на спинку дивана, – почему ты хочешь изменить прошлое. Почему тебе нужно его изменить.

– Но при этом мы не должны изменить твое будущее.

Он уставился в потолок, сердце туго сжимали холодные щупальца страха.

– Я просто… я все еще не верю, что такое возможно, если только будущее действительно не предопределено. Есть ли тут какая-то логика? Мой успех – он кажется настолько маловероятным, что если он не придет именно так, как всегда было предрешено, то не придет вообще.

Изи молчала. Джо слышал ее дыхание, чувствовал ее тепло, но взглянуть на нее не решался. Ему с самого начала было понятно, что у них разные представления о том, как работают путешествия во времени, но прежде это его не беспокоило. Теперь же, непонятно почему, ему отчаянно хотелось, чтобы они были заодно.

– Может, мы с тобой оба ошибаемся, – сказал Джо, наклонив к ней голову. – Роб всегда говорил что физика – наука намного более странная, чем мы способны себе представить. Путешествия во времени могут работать совсем иначе, чем думаем и я, и ты.

– Как они работают, совершенно не важно, – тихо сказала она, заглянув ему в глаза. – Но нам обоим желаемое получить не удастся.

Он попытался поразмышлять об этом глубже, как о какой-нибудь каверзной проблеме в эссе, но пришел к выводу, что Изи права. Не существует такого мира, в котором его будущее было бы определено, а вот прошлое ее мамы могло бы измениться. Так что придется и дальше действовать, как и прежде: вместе, но в то же время порознь, в параллельных, но не соприкасающихся друг с другом мирах.

Изи поднялась, убрав с колен Джили Писа. Тепло ее тела перестало греть его