И нравится ощущение, которое испытываешь на пороге смерти. Эта информация может ему пригодиться…
Твою мать, как же ему хотелось, чтобы эти ноги сейчас лежали у него на плечах, чтобы она стиснула…
– Ты что, хочешь, чтобы я тебе руку насквозь проткнула этой иголкой? Сиди спокойно, – прошипела Ахейя.
«Да, я хочу, чтобы ты причинила мне боль».
– Продолжай, – приказал альшайтан, кивая на свою руку.
Нужно было немедленно отвлечься от невыносимого напряжения, причиной которого была связь между ними, ее душа у него на руке.
Ахейя расправила плечи, как будто тоже пыталась снять это напряжение, избавиться от него. А он, наоборот, хотел бы, чтобы оно усиливалось. Это была настоящая пытка, но Ариок не возражал. Она продолжала работать, аккуратно зашивая порез, движения были быстрыми и точными; кончики пальцев были перепачканы его кровью. Он сжал челюсти и второй рукой медленно изобразил восьмерку на внутренней стороне ее бедра, наслаждаясь дрожью, которую вызвало у нее это прикосновение.
– Я почти закончила, – произнесла Ахейя хрипло.
Иголка скользнула по окровавленной коже и на этот раз действительно больно уколола его.
– Ой, – прорычал Ариок ей прямо в ухо, и Ахейя подпрыгнула у его на коленях.
Его рука скользнула выше, отодвинула подол короткого платья, обнажила все бедро. Тени вышли из-под контроля, медленно окутывали ее, поглаживали ее ноги. Ахейя ахнула и чуть не задохнулась, как утопающий, а тени ласкали ее кожу, обвивались вокруг ее щиколоток.
– Это всего лишь я, – прошептал Ариок.
– Предполагается, что это меня успокоит? – Она с трудом сглотнула, дрожащей рукой сделала стежок, вытянула нитку.
– Успокоит? Вовсе нет, – усмехнулся он.
Ахейя смотрела на щупальца, скользившие по телу, изображавшие на ее коже рисунок, очень похожий на татуировки Ариока. Он наблюдал за ней и видел, что богиня следит за их движениями; но потом она заговорила о другом.
– Я… – неуверенно начала Ахейя, потом вздохнула и уставилась на свои руки. – Нет ли для меня какого-то средства, способа остаться? После того как срок нашего договора закончится?
Он скривил губы.
– Почему ты думаешь, что я захочу оставить тебя здесь?
– Я спросила не о том, захочешь ли ты… – медленно произнесла она, и в ее голосе альшайтан уловил раздражение.
– Однако только этот вопрос должен волновать тебя, маленькая богиня… – прошептал Ариок, стискивая ее бедро. – Если ты заинтересована в том, чтобы остаться, тебе следует думать только о том, чего я хочу. Это единственное, что имеет значение.
Ахейя в гневе сжала его раненую ладонь, и руку до плеча пронзила острая боль.
Она хотела причинить ему боль, и Ариок подумывал о том, чтобы позволить ей это, потому что, черт возьми, как же это было приятно!
– Ты сумасшедший, – прошипела она, наверное, уже в тысячный раз.
– Только сумасшедшие могут выжить в этом мире, Ахейя, – с издевкой ответил альшайтан.
Она сильнее вонзила ногти в его руку, и он сцепил челюсти, чтобы сдержать стон, рвущийся из груди. Наклонился к ней, коснулся губами ее уха, взглянул на пальцы, сжимавшие его ладонь.
– Этим меня не отпугнешь.
Ариок заметил, что она сглотнула, услышал ее неровное дыхание.
– И что заводит тебя сильнее? – Ахейя едва заметно повернула голову в его сторону. – Когда ты испытываешь боль или когда причиняешь ее другим?
Ариок невольно улыбнулся ее ярости; ее радужные оболочки подернуло инеем – это было прекрасно.
– Я не собираюсь принуждать тебя ни к чему, маленькая богиня, хотя мне почему-то кажется, что ты будешь наслаждаться болью, если причинять ее буду я.
– Мне ничего от тебя не нужно, ни боли, ни наслаждения, – отрезала Ахейя, глядя ему прямо в глаза.
– Тогда мне кажется, что нам пора расстаться, верно? – Он хотел убрать руку, но она удержала ее.
– Я еще не закончила.
– Звучит двусмысленно.
Он заставил ее повернуть голову, чтобы коснуться зубами того местечка у нее за ухом.
– Ничего подобного, – процедила Ахейя, подавшись ему навстречу, как будто это не она только что бросала ему оскорбления.
Ариок слегка провел большим пальцем по ее бедру, потом шире раздвинул ноги, заставив ее сделать то же самое. Платье при этом задралось чуть ли не до талии, и он подвинул руку выше, еще выше.
– Тогда заканчивай, Ахейя. Я знаю, ты это умеешь, – прорычал он, думая о том, что под платьем на ней ничего нет. Досадное упущение…
– Очень хорошо, – огрызнулась она, сжала иглу и углубилась в работу.
А он углубился в свои ощущения. Ахейя прижималась к нему, такая мягкая, нежная, и альшайтан застыл, и та часть его тела, на которой она сидела, тоже была твердой, как камень. Когда богиня колола его сильнее, чем было необходимо, он даже не замечал этого. Ариок медленно, очень медленно двигал руку по ее бедру.
– Прекрати это, – хрипло произнесла Ахейя.
Она обернулась, и альшайтан встретил ее тяжелый взгляд. Веки были немного опущены, лед в глазах растаял, и они походили на озера; рот был приоткрыт, она часто дышала.
– Ты знаешь, какое слово нужно произнести, маленькая богиня, и это слово – не «прекрати». – Ариок массировал большим пальцем внутреннюю сторону ее бедра, чувствуя, как ее тепло просачивается в его пальцы. – Вижу, ты не везде ледяная.
Он заскрежетал зубами, давая ей время отказаться, по-настоящему сказать «нет», возможность подняться с его колен и прекратить то, что происходило между ними. Но Ахейя не пошевелилась, не ушла, не запротестовала, лишь окинула его гневным взглядом, и он перестал сдерживаться.
Альшайтан резким движением прижал ее к себе, просунув руку ей между ног, услышал ее сдавленный вздох. Во имя хела, она была влажной, и доказательство желания, которое она пыталась скрыть, покрывало его пальцы.
– Проклятье, – прохрипел он ей в ухо. – Целомудренная маленькая богиня, у которой все платье намокло, пока она сидела у меня на коленях.
Дальше он не мог говорить: Ахейя откинулась назад, и ее белые волосы запутались в его жесткой бороде.
– Это всего лишь… – проговорила она, задыхаясь, начиная тереться о его ладонь. – М-моя душа.
– М-м… Твоей душе это нравится, – пророкотал он, нащупывая чувствительное место.
Ахейя приподняла бедра, выронила иголку, схватившись за его руку, чтобы не упасть, раздвинула ноги для него.
– Нет… чтоб меня…
Ариок не дал ей закончить мысль, быстрым движением просунув внутрь один палец. Во имя Богов, чертей и ада, она была готова. Он застонал, уткнулся лбом в ее затылок, глядя вниз, на ее спину и ягодицы, плотно прижимавшиеся к его члену. Она стонала, ее мышцы сжались вокруг его пальца, так что ему пришлось действовать медленнее; лаская ее внутри пальцем, он одновременно прижимал верхнюю часть ладони к влажному, набухшему комочку плоти. Раненой рукой Ариок держал ее за талию.
– Боги, – простонала она, дрожа.
Альшайтан продолжал медленно, мучительно медленно; он согнул палец, нащупал нужную точку, и в этот миг она зашипела, охнула, и ее ресницы затрепетали.
Ариок поцокал языком.
– Я единственный Бог, о котором ты должна думать, пока мои пальцы находятся
