и спросила:
— Я умерла?
«Удивительная и проницательная», — пронеслась мысль. Но мысль задержалась ненадолго. Константину предстоял разговор, в котором он должен был донести многое. Объяснить. Показать, что новая жизнь — это не проклятие, как может показаться на первый взгляд, это — дар. Хотя… он стал думать о своей жизни как о даре не так давно. С момента встречи с девушкой со светло-розовыми волосами.
Не получив ответа, Лея отвернулась, привстала на носочки, посмотрела вниз, где у кромки моря ютился шумный городок. Она долго всматривалась в предрассветные улочки, дыша глубоко и равномерно. Иногда ее дыхание сбивалось, становилось поверхностным, сердце спотыкалось и продолжало биться в обычном для вампира, встретившего истинную пару, ритме.
— Не понимаю, — прошептала она, хватаясь за горло и подаваясь вперед, грозя выдавить собственным весом стекло и оказаться на неухоженной лужайке перед домом.
— Лея, — Константин вновь переключил внимание на себя.
— М-м-м? — протянула она хрипловато.
— Лея, — позвал требовательно и добился, чтобы девушка повернулась к окну спиной. — Как ты себя чувствуешь?
Она отвела взгляд в сторону, прислушиваясь к себе.
— Очень странно. Мне хорошо и плохо одновременно, — произнесла она, поразмышляв несколько секунд. — А?.. — она вернула взгляд к Высшему вампиру. — Ты весь в крови, — ахнула она. — Одежда. Лицо. Руки…
Лея вытянула ладони перед собой и с ужасом заметила, что и на ее светлой коже были грязно-алые разводы. У нее не было никаких сомнений, что это была чья-то кровь.
Но… не ее. Не ее. Ведь нельзя чувствовать себя полной сил, лишившись такого количества крови.
И не Константина. Он не выглядел раненым или изможденным. Скорее взволнованным и настороженным.
— Я бы хотел принять душ, а ты? — спросил он осторожно.
— Вместе? — Лея не сдержала порыв.
— Желательно.
— Нет. Да. Нет, — она сжимала и разжимала ладони, прислушиваясь к собственному телу. — Наверное, нужно. Мы же…
Вновь звуки внешнего мира отвлекли Лею, заставляя резко развернуться. Звук мотора. Голоса. Мужской, женский и детские. Тело девушки напряглось, приобретая грацию хищника.
— Достаточно, — произнес Константин тихо.
Лея дернулась, протестуя, но он не дал ей увлечься зовом крови. Возможно, любому другому новообращенному вампиру он и позволил сорваться, но не Лее. Она не простила бы себя, случись несчастье.
— Тебе нужно поесть, — добавил он уже мягче, удерживая ее в кольце рук.
Прежде чем Лея успела возразить, Константин поднял ее. Мгновение — и мир перед ее глазами изменился. Холодное окно, предрассветные огни городка — все исчезло. Их окружила тишина и мягкий полумрак просторной спальни. Гладкие стены, выкрашенные в темный, зеркало от пола до потолка, современная мебель с прямыми линиями и мягким светом ламп.
Особняк, в котором Константин жил последние десятилетия, встретил их привычным для него ощущением тишины. Но совсем скоро и здесь проснется город. Он надеялся, что ему хватит времени накормить Лею и собрать некоторые вещи, что пригодятся в будущем.
Он опустил ее на пол, позволяя ощутить поверхность под ногами, и сделал шаг назад, внимательно наблюдая. Лея стояла посреди комнаты, обводя взглядом все вокруг, и впервые за ночь в ее глазах появилось не только смятение, но и любопытство.
— Как мы здесь оказались? — спросила она, оборачиваясь вокруг своей оси.
— Это мы тоже обсудим, — сказал Константин, невероятно быстрыми движениями скидывая одежду в центр кровати.
— И это мы обсудим?.. – она наблюдала.
— Верно. Тебе нужно поесть.
Лея согласно кивнула, прижав ладонь к горлу.
— Оно так болит.
— Это пройдет, — сообщил вампир, открывая небольшой холодильник, спрятанный в тумбу у кровати. Он встал так, чтобы Лея не видела манипуляций, и повернулся к ней лицом в тот момент, когда тягучая кровь из пакета была перелита в фужер.
— Что это? — спросила она.
— То, что тебе поможет.
— Сок? — спросила она с нотками наивности в голосе. — Гранатовый сок? — уточнила, делая шаг навстречу и сглатывая слюну.
— Попробуй.
— Мне понравится?
— Безусловно. Ты мне доверяешь? — спросил Константин и почти сразу пожалел о своем вопросе. Он боялся как положительного ответа, так и отрицательного.
Отрицательный ударит по самолюбию, оставит след на сердце, а ее кроткое «да» окончательно лишит его самообладания. Услышать от своей пары согласие — ни с чем не сравнимое удовольствие, но еще большая ответственность.
— Да, — выдохнула она. — Доверяю, — не отводила прищуренного взгляда от темной жидкости.
Лея облизала губы, шумно сглотнула и судорожно выдохнула вместе со стоном нетерпения.
Густая жидкость переливалась рубиновыми бликами.
Константин поднес к пухлым губам фужер.
— Пей.
Горло девушки болезненно сжалось, жажда полоснула нутро, и ее пальцы сами сомкнулись на мужской руке, не позволяя сдвинуться с места.
Первый глоток был, как глоток лавы. Болезненный и обжигающий. Но спустя несколько секунд по языку разлилась соль и сладость, заставив Лею задрожать. Она захлебнулась в собственных ощущениях, кровь жгла горло, но вместе с болью приносила облегчение. Каждая клетка ее существа пела, требовала еще.
Константин смотрел, как ее губы обхватывают край бокала, как по подбородку стекает тонкая алая капля, и сдерживал собственный голод. Лея была прекрасна в своей наивности, в том, как пыталась совладать с собой.
Она сделала несколько быстрых глотков, а потом прижала фужер к губам, подняв на Высшего вампира слегка растерянный взгляд.
— Почему она вкусная?
— Потому что это для нас деликатес. Десерт. Десерт и основное блюдо, — добавил Константин, кончиками пальцев коснулся острого девичьего подбородка, поймал алую каплю и стер ее медленным движением.
Она жадно втянула остатки густой жидкости. На этот раз не было осторожности, лишь стремление утолить огонь, рвущий ее изнутри. Кровь тягучей рекой стекала в горло, обжигая и лаская одновременно.
Каждый глоток отзывался в теле волной силы: мышцы наливались упругостью, вены звенели от избытка энергии, слух и зрение становились еще острее. Лея ощущала, как ее дыхание становится тяжелым, как чужое сердце отзывается эхом в ее груди.
Фужер быстро опустел. Девушка оторвалась от него, шумно вдохнула и зажмурилась от удовольствия.
— Хочу еще, — выдохнула она, сжав его так, что стекло жалобно заскрипело, осыпаясь на пол крупными осколками.
— Этого достаточно, чтобы
