тем же способом. Звучит слишком просто, но Зев уверяет, что так оно и есть. Мы только познакомились, но я ему верю — у него лицо человека, заслуживающего доверия.
— Передай мне нож, — слышу я голос Зева справа.
Я опускаюсь на колени и достаю кухонный нож из сумки. Уайлдер кривится, когда я протягиваю его Зеву. Для кровопускания в ритуале необходим клинок. Выбор стоял между этим кухонным ножом и скрещенными мечами над камином в гостиной.
Зев проводит острием по ладони. К горлу подступает желчь, когда на поверхность выступают капли черной крови, пачкая его фарфоровую кожу. Он переворачивает ладонь и выдавливает три капли прямо над пентаграммой. Кровь впитывается в пористый бетон и исчезает. Зев возвращает мне нож.
— Возможно, тебе стоит оставить его у себя, — замечает Джексон.
Я сжимаю рукоять. Нож для стейков вряд ли поможет против многовекового демона. Но всё будет хорошо. Заклинание удержит его внутри пентаграммы. Пока я держусь на расстоянии, он не сможет выбраться или навредить мне.
— Харборим появится, когда ты закончишь заклинание, — инструктирует Зев. — Повтори свой вопрос трижды, а затем брось Харбориму флакон, чтобы он наполнил его ядом. И самое главное: не дай ему себя укусить.
Я подавляю страх.
— Поняла.
Уайлдер передает мне узкую стеклянную бутылочку для яда. Наши пальцы соприкасаются, и по коже пробегают искорки. Я встречаюсь с ним взглядом, прокручивая в голове его признание: он хотел поцеловать меня, но не готов рисковать работой. И хотя сердце словно сжимается, я уважаю его выбор. Я уважаю его.
— Ладно… — я вдыхаю, чтобы унять бешеный пульс. — Я готова.
Я открываю рот, чтобы начать.
— Секунду, — прерывает Джексон. Он и Уайлдер меняют магазины в своих пистолетах.
— Пули его не возьмут. — я читала, что кожа Харборима прочна, как доспех. —
Хорошо, что это не обычные пули, верно? — ухмыляется Джексон.
Я хмурюсь.
— А какие?
— Солнечный камень, заряженный солнечной магией, — поясняет Уайлдер. Он передергивает затвор — у меня щеки вспыхивают. Мамочки, то, как напряглись при этом его руки, выглядело чертовски сексуально. Оружие никогда меня не заводило, но сама смертоносность этой ситуации вызывает жар где-то глубоко внутри. — Это единственное вещество, способное ранить или убить демона. Джакс стащил их из арсенала.
— Это необходимо? — спрашиваю я. — Он ведь не выберется из круга.
Уайлдер пожимает плечами:
— А разве всё это необходимо?
Резонно.
— Окей, я готов, — говорит Джакс.
Повернувшись к пентаграмме, я сжимаю в руках лист с заклинанием, который переписал Зев. Сделав глубокий вдох, я разворачиваю его и читаю:
— Приветствую стражей сторожевых башен Юга, сил огня и чувств — мы чтим вас. Приветствую стражей сторожевых башен Востока, сил воды и добродетели — мы чтим вас. Приветствую стражей сторожевых башен Запада, сил земли и славы — мы чтим вас. Приветствую стражей сторожевых башен Севера, сил воздуха и этики — мы чтим вас. Как вверху, так и внизу — призываю тебя с трона твоего. Как внутри, так и снаружи — ответь мне без тени сомнения. Явись ко мне, Харборим. Oriri daemonium.
Я замираю, ожидая, что температура в комнате упадет или камень расколется, как тогда, когда Тейер вызвал землетрясение. Но ничего не происходит. Вместо этого в тесном пространстве разливается серная вонь, будто кто-то вскрыл жироуловитель — у меня слезятся глаза. Я оборачиваюсь, чтобы пожаловаться Зеву. Он не предупреждал об этом, но комнату так быстро заполняет потусторонний желтый дым, что я перестаю его видеть.
Гуще всего дым в центре пентаграммы. Я щурюсь, мне кажется, я вижу силуэт, но уверенности нет. Затем, так же быстро, как и появился, дым рассеивается ровно настолько, чтобы явить жуткое создание: голова и торс мужчины с длинными черными волосами, густая поросль на груди и две извивающиеся черные змеи вместо рук. Его волосатые ноги принадлежат козлу, а уши — мулу. Я с трудом сдерживаю рвотный позыв от этого кощунственного зрелища. Всё остальное, включая моих спутников позади, остается скрытым в желтой пелене.
— Кто ты такая, чтобы призывать меня? — спрашивает Харборим. Его голос звучит как скрежет.
— Харборим, я призвала тебя ради флакона твоего яда.
Первый шаг сделан, осталось еще два.
Харборим изучает меня своими кошачьими глазами.
— Ваше Королевское Высочество, разве это не неприятный сюрприз? — его ухмылка обнажает пасть, полную зазубренных зубов; кажется, они могут рвать плоть и кости так же легко, как бумагу. Я дрожу. — Я пугаю тебя, принцесса?
Я не позволяю страху завладеть мной.
— Харборим, я призвала те…
Яркая синяя вспышка заполняет комнату. Я закрываю лицо рукой. Свет рассеивается, и я прищуриваюсь: теперь Харборим выглядит как человек. На меня смотрят знакомые глаза цвета океана.
— Беннет?
Демон улыбается. От этой улыбки поджилки трясутся — она ничуть не похожа на очаровательную ухмылку Беннета. Харборим принял его облик, но это не он. Тем не менее, этого достаточно, чтобы я занервничала.
— Ты, эгоистичная маленькая шлюха, — выплевывает демон-Беннет, и я отшатываюсь. — Если ты не спишь со мной, значит, ты с кем-то другим. С кем?
— Что? — я не ожидала от него таких слов. Беннет никогда не был со мной так груб. Никогда.
— Ты слышала меня, шлюха, — отвечает демон.
Я вздыхаю.
— Попробуй еще раз, демон. Беннет никогда бы так меня не назвал. — демон-Беннет хмурится. — Харборим, я призвала тебя ради…
Очередная вспышка. Я едва успеваю прикрыть глаза, как Харборим меняет форму, и вот я стою нос к носу с Джианной. Она ухмыляется. Демон воспроизвел каждую деталь, включая любимую алую помаду Джи и ее пышные формы.
— Тебе не стоило возвращаться домой, — говорит демон-Джианна, и я ахаю. Именно это, как я себе представляла, сказала бы Джианна, будь у нее шанс. — Всё было лучше, когда тебя не было.
«Это подделка», — напоминаю я себе, хотя пульс учащается. Нельзя поддаваться.
— Харборим, я приз…
— Ты никогда не считала меня достаточно хорошей, чтобы я стала частью твоей семьи, — говорит Джианна, и острая боль пронзает меня насквозь.
Это было неправдой. Я чувствовала себя преданной ею. Она и Финн не любили друг друга. Джианна хотела корону, а Финн хотел, чтобы семья гордилась его выбором жены. Их отношения не были настоящими.
— Неужели смерть твоего брата была лучше, чем я в роли его невесты?
Я хватаюсь за скрученный узлом желудок.
— Тейер появился из ниоткуда.
— И в глубине души не было той маленькой частицы тебя, которая желала ему смерти?
Я качаю головой.
— Конечно, нет.
Демонический смех скрежещет у меня в черепе, и я зажмуриваюсь. Снова открываю глаза и делаю шаг назад. Моя мать со снобистским
