делишках.
Ли: О, призыватель демонов. Он мне уже нравится.
Джексон: Полегче. Этот парень женат.
— А еще он вампир, — произносит Уайлдер, появляясь из тени вместе с Джексоном. — И для протокола: мне этот план совсем не нравится.
Сердце пускается вскачь. Я никогда не встречала вампиров.
— Для протокола: нам нужны письма.
Глава 21
УАЙЛДЕР
Ли заканчивает чертить мелом пентаграмму на бетонном полу. Она встает, отряхивает руки и направляется ко мне — я стою у расшатанной лестницы на заброшенном складе автозапчастей в Выжженном районе. В руках у меня картонная коробка с двадцатью пятью черными свечами, которые необходимы ей для завершения ритуала призыва демона.
— Я всё еще считаю, что это плохая затея, — говорю я. Ли бросает на меня встревоженный взгляд.
— Перестань пытаться меня переубедить.
Этим я и занимаюсь всю последнюю неделю, с тех пор как она согласилась достать для Мага флакон яда в обмен на письма.
— Ты никогда не делала этого раньше. Что-то может пойти не так.
Ли выхватывает из коробки три свечи и уходит, ее длинный светлый хвост качается в такт шагам.
Призывать демонов — незаконно. Призывать их, чтобы помочь преступной организации, — идиотизм. Ли не глупая. Но то, насколько сильно ей нужны эти письма, затуманивает ее рассудок. И это вызывает немало подозрений.
Да, письма важны для королевской семьи. Да, если известие об их краже выплывет наружу, может начаться паника. Но они не стоят жизни Ли. Должно быть что-то еще, о чем нам не договаривают.
Я ставлю коробку на пол. Несколько свечей заваливаются на бок, но, к счастью, не ломаются. Они стоили чертовски дорого, и на их поиски ушла вечность: отлиты в кровавое полнолуние, сделаны из жира минотавра, благословлены Лунной ведьмой и продаются только на черном рынке. Без них мы не сможем призвать Харборима.
— Ты хочешь в тюрьму? — спрашиваю я, и плечи Ли вздрагивают.
Харборим — высший демон, стоящий всего на одну ступень ниже Маммона, бога Смерти. Высшие демоны гораздо опаснее низших, которые терроризируют город. У них есть сила вселяться в живых существ, а за их призыв можно получить до пятидесяти лет тюремного заключения.
— Нет, но у меня особо нет выбора, — отвечает Ли, забирая оставшиеся свечи, чтобы расставить их по периметру пентаграммы.
— Ты еще не королева, — напоминаю я. — У тебя нет дипломатического иммунитета. Я мог бы арестовать тебя прямо сейчас за одну только попытку призыва.
— Тебе разве не говорили, что осторожничать — это трусость?
Я расправляю плечи. Ли ведет себя отстраненно с тех пор, как мы едва не поцеловались в столовой. Я понимаю. Я поступил как придурок, дав ей надежду, но я думал, она придет к тому же выводу: мимолетная интрижка принесет больше вреда, чем пользы людям в нашем положении. Она ищет способ отвлечься, а мне нужно повышение. Я не могу терять фокус на том, что действительно важно: отомстить за сестру и обеспечить будущее матери.
— Ли, будь благоразумна.
Мне нужно достучаться до нее прежде, чем придут Джексон и Зев. Джексон выполняет поручение, а Зев уже в пути. На одной из наших первых встреч он обмолвился, что раньше призывал высших демонов. Я решил, что просить его о помощи будет безопаснее, чем позволить Ли искать ритуалы в интернете. Я пообещал ему, что если он поможет нам, я передам два письма Морин.
Ли заканчивает расставлять свечи, отступает на шаг, чтобы полюбоваться работой, и достает зажигалку из кармана джинсов. Чиркнув колесиком, она приседает, чтобы зажечь первую свечу. Такими темпами мы проторчим здесь всю ночь.
Я вызываю пламя на ладони и зажигаю оставшиеся двадцать три свечи. Мерцающие огни пляшут на ее нахмуренном лице.
— Я бы и сама справилась, — ворчит она.
— Так быстрее, — отвечаю я, и она закатывает глаза. По крайней мере, теперь всё ее внимание приковано ко мне. — Послушай, я знаю, ты думаешь, что призыв демона — единственный способ получить письма, но мы еще не изучили все варианты.
— Например?
— Предложить Магу что-нибудь другое взамен.
— Например, что? — она выпрямляется.
Я лихорадочно ищу ответ, но ничего не приходит в голову.
— Мы что-нибудь придумаем.
Ли стонет, и этот звук действует мне на нервы.
— В этом твоя проблема, Уайлдер. Ты слишком много думаешь.
Я перехватываю её за руку, не давая уйти.
— Да, ну а ты, может, думаешь слишком мало. Ты ведешь себя опрометчиво, и это добром не кончится. Что вообще в этих письмах такого, ради чего ты готова преступить закон?
В её глазах вспыхивает ярость.
— Ничего. И единственный, кто делает мне больно — это ты.
— Что это значит? — я отпускаю её руку так резко, будто обжегся.
— Скажи мне, что не хотел поцеловать меня той ночью.
У меня отвисает челюсть, пока я выдерживаю взгляд этой невыносимой женщины. Не думал, что разговор свернет в это русло.
— Я…
— Не лги. Если соврешь, я заставлю тебя ждать снаружи, когда придут Джакс и Зев.
Я выпрямляюсь и твердо отвечаю:
— Хотел.
Грудь Ли тяжело вздымается.
— Тогда… почему не сделал этого?
— Потому что ты — принцесса, а мы работаем вместе.
— И что?
— Если мы размоем эти границы, работать вместе станет невыносимо.
Ли подходит ближе, и я борюсь с желанием либо притянуть её к себе, либо бежать куда глаза глядят.
— Я готова рискнуть. Что плохого в том, чтобы немного развлечься на работе? Мы оба взрослые люди, давшие согласие. Я же не замуж за тебя выйти прошу, — она смеется, и я отступаю на шаг.
— Я не намерен идти на ненужный риск, — говорю я, хотя сердце предательски сжимается.
Хотел бы я быть таким же беззаботным, как она, но мне нужно думать о матери. Ли не росла с тем грузом ответственности, который лежал на мне или на любом другом Небуле. Она росла «запасной» при наследнике и так и не сменила образ мыслей, хотя я вижу, что она старается.
Её смех звучит недоверчиво:
— Значит, я — «ненужный риск»?
— Когда ты так это формулируешь, звучит скверно. Я говорю о том, что я — человек непростой, мне нечего тебе дать, и я ставлю на эту работу всё, чтобы попасть на испытания Домны. Без титула смерть моей сестры останется безнаказанной.
Она улыбается, но улыбка не затрагивает глаз.
— Обещаю, что бы мы ни решили делать, это не повлияет на дело. Ты попадешь на испытания. Я об этом позабочусь.
Я усмехаюсь. Она не может давать обещания, которые не в силах сдержать.
— И допустим, мы сделаем это. Что
