надменным, как он сегодня. А ведь еще вчера казалось, что мы стали ближе некуда.
Мы едем молча, пока я не выдерживаю:
— Что-то случилось?
Егор дергает головой, словно резко выныривает из своих мыслей.
— Все в порядке.
От такого ответа мне только тревожней. Может, он уже встретился с этой девушкой и понял, что чувствует ко мне только симпатию?
— Мы куда?
— К твоему другу.
— Мне позвонить ему и спросить, где он? Обычно в это время он дома, играет на компьютере… — говорю я.
— Я знаю, где он. Не предупреждай, чтобы не спугнуть.
— Что это значит? — Я поворачиваюсь к Егору.
— Он действительно взломал «Доборотень», но не без посторонней помощи.
Сердце екает. Помощь? Эд же жуткий одиночка!
— Подожди. — Я услышала не только важное про Эда. — Так на каком этапе он взломал «Доборотень»? Когда отправил мои проценты или той девушки?
Егор улыбается, но в глазах его нет ни капли веселья или теплоты.
— А ты как думаешь?
Я считываю его эмоции и настрой и прихожу к неутешительному выводу. Похоже, все-таки подстава была со мной, раз Егор стал больше напоминать айсберг, чем горячего оборотня.
— Лера, — зовет меня Егор. — Опять накручиваешь себя?
А как мне не накручивать, если тут такое творится, а ты так себя ведешь?
— Ты же не говоришь.
— Я с тобой, — коротко сообщает Егор.
И от контраста приятных слов и тона, которым они сказаны, меня словно замыкает. Такая важная фраза — и брошена таким сосредоточенным голосом, что я сильно сомневаюсь в ее правдивости.
Больше похоже на то, что ему просто нужно довезти меня до нужного места, чтобы я не сбежала.
На меня наваливается какая-то апатия. Я устаю нервничать и переживать, я не хочу сбегать. Единственное, чего я хочу, — прояснить все как можно скорее.
Мы подъезжаем к двухэтажному жилому дому на окраине города. Паркуемся и идем к спуску в подвал.
Я поглядываю по сторонам в поисках подсказок, потому что поведение Егора ставит меня в тупик. Но когда он вдруг берет меня за руку и помогает спуститься по ступеням, тревожность улетучивается.
— Все хорошо, — тихо говорит он, оборачиваясь и глядя мне в глаза.
Я несколько секунд пытаюсь нащупать во взгляде подсказки, но Егор отворачивается и дергает за ручку металлической двери.
Закрыто.
И тогда он выпускает когти и вскрывает ими дверь у замочной скважины, заставляя меня зажать уши от противного металлического звука.
Егор открывает дверь изнутри через проделанную дыру и распахивает настежь.
— Кто здесь? — раздается голос Эда.
И мы входим.
Это что, бункер параноика? Множество мониторов, провода, пустые банки от энергетиков.
— Эд, ничего себе! Когда ты успел снять офис?
Парень выглядит очень собранным и испуганным, словно уличный пес, которого пытаются загнать в угол.
Егор осматривается так, словно теперь это его территория. Дергает кресло на колесиках за спинку на себя, стряхивает с него чипсы и садится, после чего притягивает меня к себе на колени.
— Что ты делаешь? — шиплю я тихо.
— Держи меня, милая, а то я его убью. Придави меня собой как следует, поскольку за то, что сделал этот парень, другие лишаются головы.
Я тут же перестаю возмущаться и смотрю то на Егора, то на Эда.
Руданский откидывает голову на спинку кресла, весь такой на обманчивом расслабоне, и спрашивает:
— Кто тебя попросил подделать проценты?
Я тут же шепчу:
— Так это же я.
За что получаю укоризненный взгляд.
— Цыц.
Сам ты цыц.
Я смотрю на Эда и не понимаю, почему он так дергается, словно совершил преступление.
— Никто! Я сам… Лера попросила помочь, и я…
— Врешь. — Егор щелкает зубами, и Эд шарахается еще дальше. — Взлом «Доборотня» требует ресурсов, которых у тебя нет. Говори, кто тебя надоумил.
Глава 46
Эд присаживается на край стола, будто у него вдруг отказали ноги. Его пальцы дрожат, оставляя жирные следы на экране монитора, который он пытается отодвинуть.
Я сглатываю ком в горле, когда он хрипит:
— Мне угрожали… Прислали фото Леры…
Ледяная волна прокатывается по спине. Я впиваюсь ногтями в руку Егора так, что под кожей выступают белые пятна, и только тогда замечаю, как его ладонь накрывает мою — тяжелая, горячая, как раскаленный камень.
— Какие фото? — Мой голос срывается на шепот.
Мягко пересадив меня на кресло, Егор двигается к Эду. Не шагает — плывет, как хищник в замедленной съемке. Его кулак обрушивается на стол, и клавиши клавиатуры взлетают в воздух, словно испуганные птицы.
— Кто прислал? — Каждое слово звенит, как клинок о камень.
Эд вжимается в мониторы спиной, лицо становится серым, как пепел:
— Не знаю! Офшорный счет… Швейцария… Все здесь!
Монитор вспыхивает за его спиной. Я читаю сообщение сквозь туман в глазах: «Если Руданский узнает правду, то ее кишки найдут в канализации». А потом вижу фото — я в окне своей квартиры, мокрая после душа, полотенце едва прикрывает тело. Стекло отражает черный объектив.
Этот кто-то был на моей террасе, и от осознания этого меня бросает в ледяной пот.
— Они годами охотятся за моими землями, но теперь перешли все границы… — рычит Егор, и я вдруг понимаю: его когти продырявили стол потому, что он злился и переживал не за земли — за меня.
Эд кидается ко мне, протянув руки, — и взвывает, когда Егор швыряет его в стену. Гипсокартон трескается, осыпав упавшего Эда снежной пылью.
— Тронешь ее — сожгу твой бункер дотла. — Голос Егора звучит спокойно, но клыки уже вылезли из десен, алые от прикушенной губы.
Он направляется к Эду, и я бросаюсь между ними, уперев ладони в его грудь. Под кожей бушует сила — я чувствую, что от превращения в зверя его отделяет одно небрежно брошенное слово или взгляд.
— У тебя еще встреча. Ты опоздаешь, если придется менять костюм, и упустишь врага! — кричу я, глядя в глаза Егора. Зрачки-щелки, золотистые ободки… И вдруг — сдвиг. Человеческое вытесняет зверя.
Он медленно выдыхает, разглаживая идеальный пиджак:
— Свидание с подделкой. Ты права.
Эд шевелится за моей спиной, хрипя:
— Он тебе не пара, Лер! Ты же видела, что он…
Воздух свистит. Нож для бумаг вонзается в стену в сантиметре от головы Эда. Егор даже не оборачивается и бросает:
— Следующий — в зрачок.
Я замираю в шоке, но все же хочу выяснить то, что меня так гложет:
— Эд, а что с моими процентами? Ты их подделал или нет?
Эд смотрит на меня снизу вверх с косой усмешкой.
— Подделал! — кричит он мне в лицо. —
