постоянному присутствию рядом. К нашим совместным завтракам, к тому, как Ильгар полуголый входит по утрам на кухню после душа, к тому, как я неизменно вечером оказываюсь у него на коленях и схожу с ума от поцелуев, к его сдержанности, когда рядом есть кто-то из волков. Но привыкнуть к этим снам, таким жарким, манящим, несбыточным, что накрывают каждую ночь и порой не по одному разу, я так и не смогла.
Я долго сидела, пытаясь успокоиться, но так и не получилось. С этим не смогла справиться ни моя сила воли, ни чуть теплый душ, в который я отправилась после. Так и спустилась на кухню готовить завтрак, надеясь, что хоть это меня ненадолго отвлечет. Если бы…
Следом за мной вошел Ильгар, пожелал доброго утра и молча принялся помогать, как делал это всю неделю. Достал продукты с верхних полок, до которых мне сложно было дотянуться, набрал воду в чайник и поставил его нагреваться, подбросил в печь дрова… Вроде бы простые действия, нет в них ничего особенного, но из головы не выходил образ этого мужчины обнаженным и лишал разума.
Тихо вдохнув, я отвернулась от Ильгара, неуклюже задела пакет с мукой, рассыпав ее по столу, а в следующее мгновение мои пальцы столкнулись с мужской ладонью. Ощущение от этого прикосновения было такое, будто меня пронзила молния.
И в следующие полчаса, пока занималась завтраком, легче мне не стало. Я чуть не разбила тарелку, едва не пересыпала соли в тесто для оладий, пару раз ходила в кладовку, напрочь забывая, зачем… И все это делала под не отпускающим, словно испепеляющим меня взглядом Ильгара. Он почти не сводил с меня глаз, а его редкие слова, сказанные по делу, звучали особенно хрипло и будто обжигали кожу.
Очередное случайное прикосновение, когда мы ставили еду на стол… и я чуть не застонала.
Злата, возьми же себя в руки! Но как?
Ильгар придвинул ко мне тарелку, пожелал приятного аппетита, и мы принялись за еду.
Пожалуй, радует в этой ситуации только одно: Ильгар о том, что со мной творится, не подозревает. Он не может чувствовать отголоски моего сна, этот стыдный, сжигающий меня жар. Иначе бы это столько осложнило между нами…
Я так сильно пыталась справиться с собой, что не заметила, как Ильгар неожиданно наклонился и откусил оладушек прямо из моей руки. Его губы обожгли кожу.
– О чем так задумалась, что таскаешь еду с моей тарелки, Злата?
Я глупо моргнула, перевела взгляд и вспыхнула. Моя еда была нетронута, а вот у Ильгара…
Он вытянул оладушку из моей руки, отправил в рот. Я замерла, боясь даже дышать. Просто ответить на его вопрос, не солгав, я бы не смогла.
– Хм… кажется, понял.
По спине от этих слов побежали мурашки. Он догадался? И что же теперь будет?
– Так просто вкуснее, – сверкая искрами смеха в синих умопомрачительных глазах, сказал он, и мое бедное сердце рухнуло куда-то вниз. – Кстати, у тебя еще варенье… вот тут, – медленно провел он пальцами по краешку моей нижней губы.
Вот за что мне все это?
Но в следующее мгновение мой взгляд упал на плечо, где виднелся едва заметный красноватый след. Это мой воображение сейчас разыгралось или мне кажется, что он похож на укус зубов? Но этого ведь не может быть. Это просто не может быть именно то место, куда я впилась зубами во сне?
Я нервно сглотнула, а Ильгар отклонился, отпил глоток чая, облизнулся, лишая меня вновь возможности нормально соображать, а потом неожиданно спокойно спросил:
– Злата, ты в порядке?
Нет. Ни разу нет. Я, кажется, совсем пропала.
– Да, – выдавила я, надеясь, что Ильгар поверит.
– Нам пора собираться и идти, – сказал он, внимательно смотря на меня.
Точно. У него же сегодня очередной приемный день, и волки уже собираются, чтобы он помог разрешить им проблемы. И я, конечно же, вновь пойду с ним. Да, я чувствую себя уже спокойно и уверенно, магия последние пару дней беспрекословно слушается, а вся буря эмоций переключилась на Ильгара, на это мучительное и сладкое напряжение между нами, только рисковать, пока окончательно не пойму, что могу держать контроль над силой без него, я не стану.
– Конечно, – кивнула я, поднимаясь и начиная собирать посуду.
Ильгар помогал, и наши руки то и дело встречались, не давая моему сердцу покоя. Оно колотилось, как будто в последний раз. Едва мы закончили, и я откинула полотенце, как Ильгар притянул меня к себе и ласково, страстно, подчиняя себе поцеловал. И остался только он… и только я, готовая рассыпаться от жара на угольки.
Ильгар отпустил, сверкнул темным взглядом и невозмутимо поправил мои спутанные его пальцами волосы. А я… я стояла, опираясь на столешницу, и пыталась вернуть себе хоть подобие самообладания. К тому, как он целует меня по утрам, старательно поддерживая контроль над моей силой, я уже тоже привыкла, но что с того?
Привыкла. И что буду делать после? Когда контроль станет абсолютным и в этих поцелуях не будет нужды? Этот вопрос мучил меня, но я каждый раз отсекала его, надеясь на невозможное. Да и не это сейчас главное, тут бы с силой разобраться.
Я пока что вытягивала нить, уже даже пучком могла, справлялась, но вчера поняла, что дальше определенного предела двинуться не могу, словно упираюсь в невидимую стену. Чего-то не хватает. Но чего? И я очень опасалась, что дело может быть снова именно во мне. Великая Белая Волчица, как же мне сейчас нужна хотя бы крошечная подсказка!
Глава двадцать пятая
Ильгар Белый
Это практически невыносимо. Жить со Златой в одном доме, целовать ее до опухших губ, видеть одинаковые жаркие сны каждую ночь, но при этом не переступать грани, делать вид, что это в порядке вещей и не пытаться связать ее со мной окончательно.
Я целую ее и забываю себя. Касаюсь пальцами ее нежной кожи и готов от этого сгореть. Смотрю в ее невозможно прекрасные глаза и знаю, что за нее отдам жизнь. Настолько она моя. Настолько глубоко в сердце. Настолько… люблю.
Сегодня за завтраком я чуть не сорвался. Чувствовал же ее эмоции – желание, смятение, предвкушение… и не мог не откликнуться, настолько они были сильные и яркие. Меня буквально смело ими. Единственный вопрос, который меня теперь волновал: есть ли среди этого переплетения чувств еще и любовь? И теперь я готов не
