сейчас, когда она сидела такая беззащитная, неразгаданная, я понял, что дело не только в опасности, которую она может представлять.
Неожиданно даже для себя произнёс:
— Я хочу всё изменить. Разорвать этот круг вражды и ненависти.
— И потому перебил половину эльфов, — девушка отвернулась.
— Эльфы, знаешь ли, тоже не спешили отдавать ключи от дворца. Им предлагали сдаться. И дроу тоже полегло… больше, чем мне того хотелось бы.
— Эльфы никогда не были воинственными, но нужно же им было как-то защищаться от свирепых дроу.
— А дроу нужно было защищаться от эльфов! — рявкнул я. — Это мы веками оставались в Нижнемирье, это нас не выпускали на поверхность, травили оборотнями!
— Вот и сидели бы там, — буркнула Траверта.
— А поменяться местами не хочешь?
— Дроу не нужна природа, вас устраивает ваш камень и неестественные ритуалы! Вы воруете рабов — и людей, и эльфов!
Я на несколько мгновений прикрыл глаза, успокаиваясь. Коснулся её плеча — здорового, разумеется:
— Траверта, послушай. У каждой стороны своя правда. У меня не было другого выхода.
— Другой выход есть всегда!
— Значит, я ошибался. Но считал, что его нет. Мать дала клятву, что не будет вмешиваться в мои дела, если я смогу родить ребёнка. Девочку. Наследницу.
— Не лучший повод заводить ребёнка.
— И тем не менее это выход.
Ожидал, что она спросит, почему обязательно от эльфийки, но Траверта молчала. И хорошо, не самое удачное время откровенничать.
Да и мысли свернули на другое.
— В «кузнечике» с тобой и белобрысым ещё кто-то был? Девушка?
Траверта Эсмаилья
Нарран смотрел ожидающе. А на языке ещё ощущался привкус его крови.
Как же сверкали ртутные глаза, когда он говорил про эльфов и дроу! Какие-то мгновения я просто любовалась.
Но всё, что он сказал… Тяжёлое, неуютное, заставляло задуматься, взглянуть совершенно с другой стороны на истины, которые с детства казались непреложными.
Он открылся мне. Что-то я и так знала — в общих чертах. Но его желание рассказать мне… Я сама не могла понять, что чувствую.
Про артефакт, про ребёнка. Про клятву — не уверена, что даже Люсьенда знает об условии матери.
Почему мне? Потому что доверяет, или наоборот — не собирается больше отпускать? Куда он меня везёт?!
— Кальвер… кто он тебе? — пробормотала я, спохватившись, что Ночной ждёт ответа.
Его глаза чуть сузились, ноздри раздулись.
— Друг.
— Дроу не дружат с людьми. У них вообще нет понятия дружбы!
— А ты откуда знаешь? — кажется, кого-то мои слова задели. Вон как вспыхнул!
Непроизвольно я снова залюбовалась. Так и вспоминались эти сверкающие глаза, эти широкие плечи надо мной…
— В эльфийский храм приходят всякие. Много рассказывают, — я чуть не сказала «в наш храм», вовремя спохватилась.
Де’Лавр склонился ко мне и прошептал:
— Не верь всему, что рассказывают, Траверта.
От тембра, слов, почему-то мурашки побежали по спине.
— Значит, это неправда? Что вы забираете мужчин на рудники, женщин — для своих ритуалов? Что ваши женщины заводят детей от кого попало?
— Почему от кого попало? Женщины могут завести себе нескольких мужей. Эльфы тоже не оплот добродетели и не особо соблюдают целомудрие.
— Зато соблюдают хотя бы внешние приличия!
— Дроу не столь лицемерны.
На несколько мгновений я почти задохнулась от возмущения. Лицемерны? Кто бы говорил!
— С твоих слов у дроу всё просто превосходно. Что же вы рвётесь на поверхность?
— Не так превосходно, как могло бы быть. И поверхность… она не должна принадлежать только эльфам или людям, или там гномам.
— И никто не возражал против вашей дружбы? — глянула я на него, в глубине души признавая, что ничего не знаю о Нижнемирье.
Ну то есть знаю, конечно, но в основном по рассказам тех, кто приходил в наш храм. А удостовериться в правдивости этих рассказов у меня возможности не было.
— Возражали.
Нарран на несколько мгновений замолчал, оглядел пустынную дорогу, розовые рассветные лучи, осветившие деревья. Но всё же добавил:
— Это была одна из моих первых боевых вылазок на поверхность. Что-то вроде экзамена на ловкость, если хочешь. Кальвер… просто оказался на пути. Мы сражались. Ему было почти столько же, сколько мне. Уже потом я узнал, что он защищал сестру и мать. И вполне успешно… Впрочем, дроу не интересны не наделённые магией женщины поверхности. Но у вас ведь ходят страшилки, и он… защищал, в общем. Давал им скрыться. Я победил. Мне по праву отдали его, как боевой трофей.
Нарран задумчиво замолчал, какое-то время не мигая смотрел на дорогу — то ли всматриваясь, то ли вспоминая.
Я не перебивала, не подгоняла. Со странным даже для самой себя чувством погружалась в чужой мир, ловила отголоски событий из жизни, эмоций этого загадочного и притягательного мужчины.
— В то время меня и самого… вниманием, скажем так, не баловали. Поэтому в конце концов, после долгих месяцев ссор, драк и вынужденного сосуществования мы, разумеется, сблизились.
Нарран криво усмехнулся:
— Я даже помогал ему бежать. Куда там, поймали. Еле отвоевал обратно, хотели отправить на рудники как неблагонадёжного.
— Он ведь чистокровный человек?
— Да.
— Может, у него там была какая-нибудь… любовь? У вас, в Нижнемирье.
— Может, и была, — хмыкнул Нарран, глянув на меня. — Да его любовь тоже… не вполне свободна. А почему ты спрашиваешь?
— Эта девушка… которую мы подобрали. Тоже укушенная Керлом. Она была дроу… как минимум наполовину. И мне показалось, она позвала Кальвера по имени!
— Как её звали?
— Она представилась Санной.
— Сестру Кальвера зовут Риа. Я отпустил его, как и обещал. Но спустя время он вернулся ко мне. Не нашёл их, даже следа. Впрочем, столько лет прошло…
— Она настаивала, что ей нужно в столицу.
Я на пару минут задумалась, говорить ли про переданное живьюнами. Но не стала. У Наррана ведь всё ещё при себе связь. И я понятия не имела, какие приказы он отдаст. Да он в любой момент может вызвать сюда свою охрану! Как только всё ценное из меня выудит…
Я сжала зубы. Почему-то рядом с ним хотелось расслабиться. Даже уютно было ехать вместе, разговаривать. Ощущать его заботу.
Пришлось напоминать себе, что нельзя расслабляться. Что он преследует свои цели и вообще держит меня силой.
Нарран де’Лавр
Наверное, не стоило откровенничать. По крайней мере, пока мы не доберёмся до Кораллового замка. Но я понимал, что каждая минута, каждая секунда, пролетающая между нами, отдаляет нас друг от друга.
Мне не хотелось терять их. Хотелось узнать мою Траверту… не Траверту, это имя ей не подходило — но настоящего мне не открыли. Хотелось понимать, чем она живёт. И
