не справиться с ней, это не пройдет.
«Почему с ним всегда все сложно? Что опять скрывает этот пройдоха?»
Мин Ю быстро скрестил пальцы в заклинании успокоения силы и направил энергию в ядро мальчишки.
Тот встрепенулся и, открывая глаза, одарил его чуть уставшей улыбкой, которая, словно раскалённое клеймо, прижгла сердце князя.
Малец все еще улыбаясь одним уголком рта, с нежной ямочкой на щеке, хрипло поблагодарил:
— Спасибо, Мин Ю. Я уж думал, сгорю тут.
— Так зачем дурака валяешь? Иди к наставнику, он тебя посвятит и обернешься.
— Дражайший приказал ожидать благоприятного времени.
Князь удивленно поднял свои идеальные брови.— Это же не свадьба, чтобы ожидать благоприятный час, тебе надо как можно скорее к камню силы.
Мальчишка опустил золото глаз и устало потёр переносицу. Потом вдруг вскинул взгляд на князя, уже совсем другой, горящий, смеющийся взгляд, подобный летнему солнышку.
— Я давно хотел спросить вас, если позволите.
Он как будто специально интриговал вопрос, пока Ри ждал разрешения.
— Спроси… позволяю, — чуть растягивая слова, лениво отозвался князь, присаживаясь рядом.
Ствол дерева был таким широким, что там бы поместилось еще парочка учеников Храма. Гладким и теплым. От старости кора начала сходить, оголяя драгоценную часть древесины.
— Мин Ю, — Ри развернулся поудобнее, захватывая внимание глаз князя, — У вас очень высокий статус, и вы воспитывались у лучших учителей. Есть ли у вас музыкальный инструмент, которым вы владеете? Не может же быть, что нет?
Князь тоже улыбнулся от такого наивного и неуместного сейчас вопроса. Склонил голову так, что челка слегка закрыла его взор.
— Не может, конечно. — Ему стало тепло от такого внимания, но продолжать он не спешил, будто растягивая удовольствие.
— И что же это за инструмент? — Мальчишка не унимался и смотрел во все глаза. Это забавляло.
— С чего вдруг такой интерес? — Решил он его помучить.Ри вдруг застыл, как будто его застали за чем-то постыдным. Потом его лицо оживилось, словно он вдруг решился:
— Я скажу.
Он сосредоточился и произнес:
— Вы мне глубоко симпатичны!
От неожиданности и его приглушенного тона в горле князя запершило. Живот свело судорогой. Его признание было ужасно.
«Мальчишка признался мне?! Или что это значит?»
Ри немного растерялся, как будто осознал свои слова только после того, как они вырвались из его рта.
— Вы просто потрясающий. Я бы хотел стать вашим другом.
Несмотря на эту поправку, сердце князя сумашедше билось и пульсирующая вена на виске выдавала все его желания.
«Благо малец слишком неопытен, чтобы понять это!»
— Мой инструмент — Сяо*, — вдруг сказал он, больше для себя, чтобы отвлечься, поменять тему этого неразумного разговора. Продолжил:
— Я никогда не любил музыку и, как мне казалось, выбрал самое легкое и думал так, пока не началось обучение. Игра, признаюсь, давалась мне с трудом, но кое-каких успехов я все же достиг. Выводил своего учителя из себя игрой не один раз, — он иронично улыбнулся.
* Продольная флейта с шестью отверстиями.
Ри не сводил с него взгляда, и князь решил подразнить его.
«Другом ага, как же, он хочет быть.»
Он легко откинул челку и посмотрел своим туманным взглядом на опешившего мальчишку. Казалось, тот перестал дышать и даже приоткрыл свой довольно большой рот. Князь, постигла мысль:
«Сколько всего туда можно будет туда поместить, если он и правда девченка. Дродайший мне ничего не скажет, а я пока ничего не добился, надо попробовать с ним поиграть. Посмотреть на реакцию.» — добавил к образу полуулыбку и достал из духовного тела длинную, совершенно белоснежную нефритовую флейту, покрытую серебряными резными кольцами по краям и на середине.
Мао Ри.
Ри, разомлевшая от взглядов князя, с трудом оторвалась от него.
«Сейчас полагалось рассмотреть инструмент в его руке.»
На серебряных вставках были узоры княжества птиц. А на кончике флейты висела, выполненная из такого же белого нефрита, что и флейта, подвеска. Говорившая о статусе владельца.
Такую же подвеску, только побольше, она видела на поясе князя. Ри опять подняла глаза, встретившись с его насмешливо ждущим взглядом.
«Наверное он любит подписывать свои вещи»
— Тебе нравится? — был ли вопрос двояким или с подтекстом, Ри уже понимала с трудом. И с кивком ответила:
— Очень.
Было видно, что ответ князю понравился, и он положил флейту ей в руки.
— Можешь потрогать, — сказал он, все еще не отрывая этого странного взгляда.
Ри учащенно задышала, ощутив прохладу нефрита в руках. И провела пальцами по гладкой поверхности. Они дрожали касаясь прохладного корпуса, по телу разбежались приятные мурашки.
— Красивая.
Рука князя легла поверх ее тонкой руки, как будто случайно, и он забрал инструмент обратно. Ри почувствовала тоску в своей груди, как от разорванной в этот момент связи, и сглупила.
— Вы сыграете мне? — осознавая свою дерзость лишь в момент его удивленно и слегка раздраженного выражения лица.
— Я боюсь, что ты можешь не выдержать моей игры. Я все таки достиг «определенного» совершенства и в этом. Женщины, и без того плененные моим даром, слыша, как я играю, падают, готовые облизывать мои сапоги. Это, знаешь ли, так себе зрелище, — он брезгливо и одновременно со злорадством поморщился и продолжил:
— Боюсь, если я сыграю для тебя, ты можешь… Ну… слегка выйти из равновесия.
— Я обещаю держать себя в руках! — Ри сказала это даже слишком решительно.
— Ну хорошо… хорошо я сыграю, Ри. Но давай поспорим, если все же я увижу твое «не дружеское замешательство» скажем так, — он задумался, — Ты добудешь мне белый лотос из озера за храмом. Самый лучший который мне приглянется. Вплавь, без применения сил.
Щеки Ри мгновенно покрыл румянец, и она, не в силах ответить, кивнула. Взгляд князя вдруг изменился, и опять их словно окутал легкий туман. От этого сердце ее сжалось и застыло в груди тяжелым камнем ожидания. Камнем невозможности их отношений сейчас.
А князь легко поднес флейту к своим красивым губам, набрав воздуха, заиграл.
Она ожидала чего-то тяжёлого и манящего в самый порок, но звук, словно лёгкий ветерок коснулся ее ресниц, заметался и зарылся в волосах на затылке, защекотал за ушком. Она не могла поверить, что это происходит с ней и сейчас, и с ним, с Великим князем. Будто провалилась в свои грёзы о нем. Там он был именно таким, дружелюбным и милым. Мелодия текла лёгким пёрышком, касаясь щек. Он прекрасно играл.
«Наверное пошутил про его несостоятельность в музыке. Такой дурехе, как я можно говорить все что угодно. Он так притягателен, что я просто готова принять все за чистую монету.»
Словно
