моей голове.
Пораженно смотрю на него широко раскрытыми глазами. Он меня слышит?
«Мало того, — Бернард так широко улыбается, что я всерьез опасаюсь, как бы его лицо не треснуло от счастья, — мы теперь можем вот так с тобой общаться».
«С чего это?!» — возмущаюсь, хотя получается у меня, откровенно говоря, вяло. В теле властвует неприятная слабость и все, чего мне сейчас хочется, — это лечь в каком-нибудь укромном, темном местечке и уснуть.
«А с того, хитрюля ты моя, что нравится тебе или нет, но судьба нас повенчала. Твой демарш в городском суде был, безусловно, прекрасен, но я безумно счастлив назвать тебя своей женой. Пока что, правда, лишь по кармическому закону. Но все остальное мы в скором времени исправим!» — счастливо заканчивает он.
Честное слово, так быстро я еще в себя не приходила никогда. С земли буквально взлетаю.
— А ты ничего не перепутал?! — воплю на всю поляну. Совершенно не обращая внимания на Густава и Софию, которые настороженно прижимают к себе находящихся в полном восторге детей.
— Что именно? — скалится Бернард. — Что у тебя метка моей жены? Что у нас связь образовалась, а ты умолчала? Нет, милая, я ничего не перепутал. Но крутить своим шикарным хвостом перед другими драконами я теперь тебе не позволю! — рычит он.
Р-р-р-р-р! Я сейчас просто взорвусь от негодования!
— Во-первых, — начинаю свою отповедь, — ты еще пойди и докажи, что у меня метка твоя есть!
— А ты плечико обнажи, солнышко, — нагло заявляет он, — там все очевидно!
— Да щаз! — совершенно по-человечески рявкаю в ответ. — Во-вторых! — я уже практически ору на него, но ничего не могу сделать с эмоциями, которые просто разрывают на части. Нет, ну вы посмотрите на него: жених выискался! А нет, простите, муж! Черти бы его подрали! — Тебе напомнить про дом? А? Милый?! Ты меня выставил вон! Ты Кассандру свою разлюбезную поселил в МОЮ комнату!
— Да не было ничего у меня с ней! — возмущается в ответ Бернард.
— Да, конечно! Сказку про белого бычка Марфе расскажешь! Мой дом здесь! Слышишь?! А ты превращайся в своего дракона и лети на всех парах к Марфушечке с ее душечкой Касандрой! И не смей морду сюда показывать!
— А то что? — скалится он.
— Откушу! — клацаю в воздухе зубами, а затем разворачиваюсь и фурией влетаю в дом. Несусь в свою комнату и навзничь падаю на кровать, рыдая в подушку. Страх, обида, возмущение, ярость: такого коктейля из эмоций я не испытывала еще никогда в своей жизни. Сон настигает меня неожиданно, и я не замечаю, как проваливаюсь в него.
Бернард
Стоит Алине скрыться в доме, ко мне тут же возвращается здравый смысл. Теперь я на чем свет корю себя, что позволяю ее буйству захватить и меня.
Воздух вырывается из груди рваными хрипами. Я не замечаю, как до посинения сжал пальцы в кулаки. Будь проклята Марфа с Кассандрой. Как оправдаться за них перед Алиной я ума не приложу. Теперь отчетливо понимаю, что она не из тех, кто закрывает глаза на измены. Сама не переступит порочную черту, но и от своей половинки будет требовать того же. Хорошая, правильная девочка. Моя девочка. Только моя. Но сейчас не это моя главная проблема: привязка должна быть завершена, иначе внутренний огненный зверь сведет малышку с ума.
Перед глазами тут же предстает Алина в облике своего зверя. Как же давно я не видел настолько потрясающей драконицы. Мощная, но грациозная, опасная, но с такими плавными манящими изгибами, что я с трудом удерживал своего дракона от брачного укуса. Он как будто и сам понимал, что нужно быть более аккуратным, обходительным, бережным.
Первый оборот всегда вызывает шквал эмоций, который очень сложно контролировать. Мальчишки еще более-менее подготовлены. И то порой могут что-то да выкинуть эдакое. Женщины нашего мира вольны сами выбирать свою судьбу. Кто-то не хочет отказываться от возможности иметь связь со зверем. А некоторые представительницы прекрасного пола наотрез бояться подвергать свою жизнь опасности и совершать ритуал привязки.
Однако в случае с Алиной, выбора ей никто не дал. И я просто обязан позаботиться о ней. Только как это сделать, черт подери, если она меня на пушечный выстрел не подпустит из-за глупой ошибки, которую я совершил тогда.
— Я даже не знаю, — раздается слева от меня ленивое, — посочувствовать тебе или порадоваться, что моя сестра наконец поставила на колени великого советника короля.
— Густав, — предупреждает его София.
— Не волнуйся, София, — насмешливо успокаиваю бывшую горничную Авроры, а ныне подругу Алины. Вот же как извилисто строятся дороги судьбы, — я его не трону. Безумств на сегодня хватит.
— Ну надо же, — выплевывает Густав.
— Послушай, — поворачиваюсь и вижу, как он снова нахохлился от раздирающей его злости, — я пришел сюда не для войны.
— Удивительно, — фыркает он. — Я думал прийти и завоевать — твое нормальное состояние.
Уф-ф-ф, раз, два, три. Я должен быть сдержанным ради жены. Тем более на кону стоит так много.
— Я пришел поговорить, — начинаю издалека.
— Да я уж вижу, как сильно ты хотел поговорить, — отвечает Густав.
— Я возмещу, — указываю рукой на разрушенный сад.
— Ни перия не возьму. Оставь себе. Наверное, адвокат обошелся в немалую копеечку, — не уступает он.
— Густав, я знаю, что ты меня с трудом выносишь, — продолжаю гнуть свое. И с удивлением осознаю, что впервые я не пытаюсь давить на собеседника. Обычно все происходит по щелчку моих пальцев. Но с братом Алины я хочу вести себя совершенно иначе. Я готов идти на компромиссы и готов договариваться. — Но речь пойдет о твоей сестре.
— По-моему, Алина и сама прекрасно все тебе высказала.
— Не о ней, — качаю головой. — Я хочу поговорить про Аврору. И ее смерть, — вырывается у меня.
Парень будто мгновенно превращается в ледяную глыбу. Лишь сверкающий от ярости взгляд выдает его эмоции.
— Ты сделал для нее… достаточно, чтобы показать, насколько несчастливой может быть жизнь с зажиточным драконом, — выдавливает он.
— Послушай, — шагаю к нему и кладу руку на плечо, — я скажу это лишь один раз. Но, возможно, я очень и очень сильно ошибался, насчет Авроры. Возможно, у нас мог бы быть шанс. Но нам его просто не дали использовать.
— Не понимаю, о чем ты, — хмурится он.
— Я думал, что Аврора сама решила отвернуться от меня. Сама сознательно отказалась от семьи и заперлась в четырех стенах.
— Но? — вопросительно тянет он.
— Это не так, — решительно отвечаю ему. — В комнате, где жила Аврора, нашли следы магического воздействия. Слабые. Но еще вполне различимые.
